Чжи Хань, не удержавшись, тут же ехидно выпалил:

– Глава, но как же так? Вы, наверное, сильно волновались, когда докладывали императору о делах Ведомства. Первый раз, как-никак, в новой должности. Надо было мне сопроводить вас, у меня в этом опыта больше, да и в императорском дворце все меня знают! Его Величество был не очень доволен вами?

Юнь Шэнли тяжело вздохнул и поправил рукава своего одеяния. Слишком долго он простоял на коленях, выслушивая полные негодования и разочарования речи императора. Отец как мог защищал его, но гнев владыки Великой Ся разросся до таких масштабов, что талантливый и подающий надежды сын верховного цензора в одно мгновение превратился в неуклюжего, не заслуживающего доверия мальчишку. И все из-за того, что Юнь Шэнли нарушил давний негласный договор, о котором знали лишь «избранные»! Подпольная арена и бордель госпожи Фу хоть и нелегально, но все-таки приносили неплохой доход некоторым людям, однако поднятый Юнь Шэнли шум привлек лишнее внимание не только к этим двум заведениям, но и к тем, кто их «покрывал». Недовольство среди знати росло, что заставило императора усомниться в действиях и методах расследования молодого главы.

И хотя правитель сам понимал, что Юнь Шэнли поступил правильно, по закону, однако не мог сдержать гнева и недовольства. Мальчишка влез куда не следовало и перешел дорогу не тем людям – пусть теперь пожинает плоды своей беспечности.

– Конечно, он не будет доволен, – произнес Юнь Шэнли, сдерживая раздражение. – Мы же не поймали преступника, о котором он не беспокоился целое десятилетие! Император выслушал доклад о расследовании дела Чэнь Цзюня, выслушал и… выбросил. Выбросил! Как что-то, не стоящее его внимания. Всем ясно, что ему нужен был глава Ордена Полуночников, а не мелкая сошка. Но, не поймай мы эту сошку, не узнали бы и тех крох, что известны нам сейчас!

– Глава… – Чжи Хань хотел что-то сказать, но вовремя остановился, понимая, что только подольет масла в огонь. – Давайте вернемся в Ведомство. Здесь не место для таких разговоров. Вы же не сказали об этом самому императору? – Чжи Хань не то чтобы переживал о Юнь Шэнли… Просто если их глава сказал что-то подобное самому Сыну Неба, их Ведомство пойдет ко дну вместе с тем, кто им управляет. Вслед за Юнь Шэнли впадать в немилость и прощаться с жизнью он не хотел. Столько лет он кланялся в ноги всем, от дворцовых евнухов до министров, столько лет лебезил и носил подарки, желая получить должность получше, – все это было не для того, чтобы вот так просто лишиться головы из-за чужих ошибок!

Юнь Шэнли едва сдержал гнев. Они сделали все, что могли. Поймали преступника, раскрыли дело, и не одно… но этого оказалось недостаточно.

– Чжи Хань, я похож на смертника?

– После вашей выходки на подпольной арене я ничему не удивлюсь.

Император и отец столько отчитывали его за безрассудство, что после того же самого упрека от собственного подчиненного Юнь Шэнли передернуло, и он, не сказав ни слова, отвернулся.

Только все трое собрались двинуться в путь, как их остановили, но теперь это был не главный евнух. Совсем рядом с залом послышался юношеский, почти детский голос:

– Шэнли-гэ! Подожди!

Юнь Шэнли обернулся и пожалел, что сделал это. Захотелось немедленно провалиться сквозь землю и исчезнуть, исполнив тем самым волю множества придворных, питавших к нему не самые теплые чувства.

– Опять этот надоедливый мальчишка! – прошептал он. Сунь Юань, увидев спешащего к ним юношу в богатых одеяниях, недоуменно спросил у заместителя Чжи:

– А кто этот юный господин?

– Это Ся Ваньба[3] – наследный принц Великой Ся. Быстро поклонись! Если именно он станет императором, наши жалкие чиновничьи жизни будут зависеть от одного его слова…

– Ся Ваньба…

Сунь Юань сделал, как было велено, но про себя не мог не задаться вопросом: не слишком ли молод наследный принц? На вид ему было лет четырнадцать, а его жизнь уже в оковах титула. Но если сам император наделил Ся Ваньба этим статусом, значит, мальчик удостоился его не только из-за права по рождению, титул ведь не всегда достается старшему? Наверняка он должен был иметь хорошие успехи в учебе, быть прилежным, послушным и добродетельным.

И кто мог придумать такое имя для ребенка?! Если принц действительно благодетелен и умен, то имя совсем не отражает его заслуг!

Наконец, юноша приблизился к их небольшой компании. Дорогие ткани, аккуратно заколотые золотой шпилькой волосы, но куда больше внимания привлекали высокомерное выражение лица и слишком детский для его возраста голос.

– Шэнли-гэ, давно ты ко мне не заглядывал! Я уж подумал, что позабыл обо мне.

– Как я мог? Просто вступление в должность принесло немало проблем и выбило меня из колеи. Думается мне, теперь я выгляжу так, словно пережил не один десяток ударов плетью. Куда уж мне до того, чтобы навещать старых друзей…

Юнь Шэнли незаметно подал знак Чжи Ханю. Тот кивнул и с заискивающей улыбкой обратился к принцу:

– Тайцзы[4], прошу простить нашего уважаемого главу, но его ждут дела.

Наследный принц окинул Чжи Ханя с ног до головы странным взглядом, но попытался сдержать рвущееся наружу недовольство – не слишком успешно, надо заметить:

– А кто этот чиновник?

Чжи Хань аж подавился воздухом от досады. Кто он такой?! Он-то?! Он столько лет занимал должность главы Ведомства! Столько лет крутился у императора в ногах! Как можно было его не запомнить?! Но ничего, кроме легкой вежливой улыбки, Чжи Хань себе не позволил. Даже самому Юнь Шэнли стало его немного жаль.

– Заместитель Чжи, хоть ваша внешность и считается не сильно примечательной… – Сунь Юань попытался утешить его, но в следующий момент оказался перебит и услышал не менее оскорбительные слова уже в свой адрес:

– Этот чиновник тоже занимает должность в твоем Ведомстве? Никогда бы не подумал, что в Ведомство наказаний берут простолюдинов, – фыркнул Ся Ваньба, продолжая беспощадно глумиться над спутниками Юнь Шэнли. – Шэнли-гэ, лучше бы тебе сменить окружение да подыскать себе в подчиненные людей с более привлекательными лицами!

Сунь Юань тут же отказался от всех своих предположений о добродетели и одаренности наследного принца. Этот Ся Ваньба определенно получил титул только из-за того, что родился в императорской семье первым!

– Разве талант и усердие в работе могут зависеть от внешней красоты? Разве вам на уроках не объясняли основы управления государством и правила этикета? – не выдержал Юнь Шэнли, недовольно кривясь. Никто не смел ругать его подчиненных без особых на то причин, кроме него