Умственные способности яка, как и у других быков, стоят на очень низкой ступени; об этом можно судить по чрезвычайно малому количеству головного мозга у зверя.

По горам, самым высоким и скалистым, як лазает превосходно. Мы видели его на таких крутизнах, куда взобраться в пору лишь куку-яману.

Большие стада яков зимой держатся в местах, обильных пастбищами. Вода составляет необходимое условие для жизни яка. Самая крупная черта дикого яка — лень; утром и перед вечером зверь идет на пастбище, а остальную часть дня проводит в нерушимом покое, предается ему лежа, а иногда стоя; одно пережевывание жвачки говорит в это время, что як жив, во всем остальном он походит на истукана; даже голова остается в одном и том же положении по целым часам.

Охота за яком настолько заманчива, насколько и опасна. Раненый зверь, особенно старый самец, часто бросается на охотника. И тем страшнее становится это животное, что нельзя рассчитывать убить его наверное даже при самом полном искусстве и хладнокровии стрелка. Пуля из превосходного штуцера не пробивает кости черепа, если только не попадет прямо в мозг, количество которого ничтожно по сравнению с громадной головой. Выстрел, направленный в туловище зверя, только в самом редком случае может убить его наповал. Понятно, что при таких условиях невозможно рассчитывать на верный выстрел, хотя бы даже в упор, и поэтому нельзя ручаться за благоприятный исход борьбы с гигантом тибетских пустынь. Стрелка выручают только глупость и нерешительность зверя, который чувствует, несмотря на свою свирепость, непреодолимый страх перед смелым человеком. Но будь як немного поумнее, он был бы для охотника страшнее тигра.

С каким увлечением мы с товарищем предавались охоте за яками, особенно сначала, когда впервые встретили этих животных! Вооруженные скорострельными штуцерами, мы выходили ранним утром из своей юрты и отправлялись на поиски за желанным зверем. Заметить его нетрудно простым глазом на расстоянии нескольких километров. В бинокль черную громаду видно очень далеко. Иногда, впрочем, случается обманываться, принимая большой черный камень за лежащего яка.

Подкрасться к яку на выстрел легче, чем ко всякому другому зверю. К нему, даже на открытом месте, почти всегда можно подойти шагов на триста; в горах иногда удается приблизиться к зверю на полсотни шагов, если ветер не от охотника. Если як находился на местности открытой и я желал подойти к нему поближе, то употреблял особенный способ. Именно, приблизившись к зверю шагов на триста, я полз дальше на коленях, подняв над своей головой штуцер с приделанными к нему для меткости стрельбы сошками таким образом, чтобы сошки образовали подобие рогов. На охоте я всегда был одет в сибирскую кухлянку, сделанную из молодых оленьих шкур, шерстью вверх; подобное одеяние также сильно обманывало близорукого зверя, и он всегда подпускал шагов на двести или даже на сто пятьдесят.

Приблизившись на такое расстояние, я ставил штуцер на сошки, поспешно доставал патроны, клал их возле себя на снятую шапку и, стоя на коленях, начинал стрелять. Случалось, после первой же пули зверь пускался на уход, тогда я провожал его выстрелами шагов до шестисот, иногда дальше.

Если як был старый самец, то гораздо чаще, вместо того чтобы уходить, он бросался в мою сторону, нагнув вперед рога, забросив хвост на спину. При нападении всего сильнее обнаруживалась глупость животного: вместо того чтобы или уходить, или смело нападать, як, сделав несколько шагов в сторону выстрела, останавливался в нерешимости, вертел хвостом и тотчас получал новую пулю. Тогда он вновь бросался вперед, и снова повторялась прежняя история. В конце концов зверь падал мертвым, получив с десяток, иногда даже более пуль и все-таки не добежав до меня еще целую сотню шагов. Случалось также, после двух-трех выстрелов як пускался на уход, но, получив еще пулю вдогонку, он вновь поворачивал ко мне и опять напрашивался на выстрел.

Другой замечательный зверь Северного Тибета — белогрудый аргали. По величине он равен своему монгольскому собрату, но отличается от него извилистыми рогами и белой грудью, покрытой удлиненными волосами; они образуют подобие манишки.

Я несколько раз задавал себе вопрос, кто красивее: як или белогрудый аргали? И лучшего ответа дать не мог, что каждый из этих зверей хорош по-своему. Мощное туловище яка, громадные рога, длинная бахрома волос, свешивающихся почти до земли, густой хвост, наконец, черная окраска зверя, бесспорно, делают его очень красивым, но, с другой стороны, стройный аргали с большими, крупно изогнутыми рогами, ярко-белой грудью и гордой походкой имеет также полное право считаться великолепным животным тибетских пустынь.

Характерными животными являются здесь еще антилопа, называемая монголами и тангутами оронго, и другая, небольшого роста, прозванная монголами ададзерен, то есть малютка-дзерен. Длина ее только 1 метр, 85 сантиметров в вышину и вес не более 16 килограммов. Рога у нее довольно большие, слегка изогнутые, немного откинуты назад и спереди покрыты мелкими частыми зубцами.

Два с половиной месяца, проведенные нами в пустынях Северного Тибета, были одним из самых трудных периодов во всей нашей экспедиции. Глубокая зима с сильными морозами и бурями, полное лишение всего, даже самого необходимого, наконец, всякие другие трудности — все это изо дня в день изнуряло наши силы. Жизнь наша была в полном смысле борьбой за существование. Только сознание научной важности предпринятого дела давало нам энергию и силы для успешного выполнения своей задачи.

Для большей защиты от зимних холодов высокого Тибетского нагорья мы запаслись юртой. Правда, возня с этой юртой при ее установке на месте или укладке на вьюк прибавляла немало работы, но зато в своем новом жилище мы несравненно лучше были укрыты от бурь и морозов, нежели в летней палатке.

Юрта имела 3,5 метра в диаметре основания и 2,5 метра до верхнего отверстия, заменявшего окно и трубу для дыма.

Небольшая дверь служила лазейкой в это жилище, остов которого обтягивался тремя войлоками с боков и двумя сверху. Сверх того, для большего тепла мы впоследствии обкладывали боковые войлоки шкурами оронго.

Внутреннее убранство нашего обиталища не отличалось комфортабельностью. Два походных сундука (с записными книгами, инструментами и другими необходимыми вещами), войлоки и другие принадлежности для спанья, оружие и прочее размещались по бокам юрты, в середине которой устанавливался железный таган, и в нем зажигался аргал.

Аргал, за исключением ночи, горел постоянно и для приготовления чая или обеда, и для теплоты. Мало-помалу за деревянные клетки боков и под колья крыши подсовывалось