пребывания в Париже Александр Иванович сумел не только завязать многочисленные полезные знакомства, но и создать сеть информаторов и агентов в правительственных и военных учреждениях.

Франц Крюгер. Портрет светлейшего князя Александра Ивановича Чернышева. 1851

А.И. Чернышев внимательно присматривался ко всему, что касалось французской армии, но особенно его интересовали доклады (аналитические справки) о состоянии вооруженных сил наполеоновской империи, которые регулярно представляло военное министерство. Имея эти материалы, можно было точно определить численность, дислокацию и вооружение французских войск – вплоть до батальона, даже до роты. Естественно, эти доклады, ложившиеся на стол Наполеону, являлись строжайшим государственным секретом.

На первых порах полковник Чернышев мог лишь увидеть красивые папки, в которые переплетались упомянутые доклады. Но и это было немало. Доклады переплетаются – значит, кто-то делает это. А нельзя ли поближе познакомиться с этим переплетчиком?

И вскоре А.И. Чернышеву не только удалось встретиться с «переплетчиком» – Мишелем Мишелем, но и сделать его своим самым ценным агентом. С помощью этого Мишеля (разумеется, щедро вознаграждавшейся) русский полковник просматривал секретные доклады, и их копии потом успешно передавались в Санкт-Петербург.

Мишель входил в группу, которая составляла лично для Наполеона один раз в две недели в единственном экземпляре сводку о численности и дислокации французских вооруженных сил. «Человек полковника Чернышева» тайно снимал копию с документа, аккуратно переписывая его от руки, и передавал материал русскому разведчику. Тот спешно отправлял курьера с секретным донесением в Петербург. «Зачем не имею я побольше министров, подобных этому молодому человеку», – написал на полях одного из сообщений из Парижа Александр I. Полковнику А.И. Чернышеву шел в то время только двадцать шестой год.

ЕВГЕНИЙ МАКСИМОВИЧ ПРИМАКОВ, советский и российский политический и государственный деятель

На самом деле, Мишель с 1810 года работал в управлении обмундирования наполеоновских войск, и у него была возможность получать сведения о составе и передвижениях частей: он сумел убедить всех, что сведения ему необходимы якобы для того, чтобы «следить за судьбой своего мнимого родственника, оказавшегося в армии, а во-вторых, информировать некоего, также придуманного им самим поставщика обмундирования Дельпона»25.

Каждое 1-е и 15-е число месяца французский военный министр представлял императору так называемый Отчет о состоянии всей французской армии со всеми изменениями в численности ее отдельных частей, со всеми переменами в ее расквартировании, с учетом всех последовавших за полмесяца новых назначений на командные посты и т. д. Эти отчеты попадали в руки Мишеля на несколько коротких часов. Мишель наскоро снимал копии и доставлял их Чернышеву за соответствующее вознаграждение. Так у них и шло дело вполне благополучно и организованно больше года, с января 1811 по февраль 1812 года.

ЕВГЕНИЙ ВИКТОРОВИЧ ТАРЛЕ, русский и советский историк, академик

Благодаря Александру Ивановичу, русские знали буквально всё «о каждом чихе Наполеона». Случалось даже, что копия донесения ложилась на стол русского агента раньше, чем оригинал попадал к вечно занятому императору французов.

Кстати, о передвижениях наполеоновских войск Чернышев узнавал не только из сводок Мишеля. Эти сведения он извлекал и из светских бесед, которые вел на балах с женами французских генералов и маршалов. Прекрасные дамы сетовали на свое одиночество и поругивали высшее начальство, заславшее их мужей в Пруссию, Польшу и еще Бог знает куда…

Исходя из этого, Чернышеву не так трудно было выяснить, куда направлялись дивизии Наполеона.

И вот настал момент, когда А.И. Чернышев вдруг понял, что во французской столице произошли значительные изменения. Он заметил, что изменился режим работы государственных и военных учреждений, что куда-то исчезли многие его знакомые, особенно военные, в том числе его информаторы, что уже реже устраивались балы и торжественные приемы. Но самое главное и опасное для российского военного представителя заключалось в усилении к нему внимания со стороны тайной полиции, возглавляемой неугомонным Савари.

Если раньше герцог де Ровиго еще сдерживался, следуя строгим указаниям императора о соблюдении для Чернышева режима наибольшего благоприятствования, то теперь он решил, что настала пора «опекать» его, как говорится, по полной программе.

И все же Александр Иванович продолжал добывать необходимую информацию. Еще в конце 1811 года он сообщил в Санкт-Петербург о перебросках новых французских дивизий в восточном направлении, формировании польских частей в Великом герцогстве Варшавском, присоединении ганзейских городов к Французской империи, мобилизации новых призывных контингентов, строительстве крепостей на рубежах рек Одер и Висла. Теперь главная задача Чернышева заключалась в том, чтобы своевременно предупредить свое руководство о завершении сосредоточения наполеоновских войск и их готовности к вторжению. Это можно было выполнить только на основе достоверной информации такого ценного источника, как Мишель.

* * *

На самом деле, эта история с Мишелем стоит того, чтобы разобраться в ней во всех деталях.

Быть русским разведчиком в Париже в то время было очень непросто. Люди министра полиции Савари следили за всеми русскими, подозревали чиновников русского посольства, и носились даже слухи, что планируется захват всех бумаг дипломатов. Но более всех подозревали именно Чернышева. Почему? Некоторые историки уверяют, что антипатия герцога де Ровиго к Чернышеву «подогревалась слухами о близости полковника с его женой»26.

Робер Лефевр. Портрет Рене Савари, герцога Ровиго. 1814

В любом случае, Савари потом в своих «Мемуарах» подробно рассказал, как под его руководством подведомственные ему агенты следили за действиями Чернышева. Они проникли в его квартиру в особняке д'Анвер, что на улице Тэбу, обшарили там все углы и якобы отыскали неуничтоженную записку, помеченную инициалом «М», в которой кто-то назначал кому-то встречу в саду на улице Варенн, рядом с одним из зданий русского посольства. В записке также говорилось, что ее автор готов продать что-то, если это окажется интересным.

В журнале «Мировое обозрение» (La Revue mondiale), вышедшем в год 100-летия описываемых событий, Жан Фино рассказывает об этом так: «Министр полиции Савари, герцог де Ровиго, один бросал вызов Чернышеву. Этот молодой человек, которого он считал непоседливым, любопытным, нескромным, настоящей ищейкой, этот русский, которого он обвинял в том, что тот повсюду совал свой нос, стал его врагом номер один»27.

А у современного историка Жеральда Арбуа читаем: «Сеть посольства в Париже была ликвидирована в феврале 1812 года из-за неловкости Чернышева. Перед возвращением в Санкт-Петербург адъютант, как обычно, сжег все компрометирующие документы, которые он не мог забрать с собой. Однако, когда парижская полиция произвела обыск у него дома, выяснилось, что сожжение уничтожило не все доказательства его причастности к шпионажу»28.

Из содержимого записки был сделан вывод,