письме премьер-министру графу Ливерпулю, написанном на следующий день после взятия города, Веллингтон признался: «Штурм Бадахоса является одним из самых ярких примеров доблести наших войск, когда-либо проявленной. Но я очень надеюсь, что мне никогда более не придется подвергнуть их такому испытанию, как то, что выпало на их долю прошлой ночью»43.

Взяв Бадахос, Веллингтон обезопасил португальско-испанскую границу, и теперь он мог продвигаться в Испанию, на север, в сторону Саламанки.

* * *

А что же маршал Сульт? Его (и маршала Мармона тоже) действия, как отмечает Абель Гюго, «не были ни достаточно быстрыми, ни достаточно слаженными, чтобы вынудить англичан отказаться от своего предприятия»44.

Ричард Кейтон Вудвиль. 88-й пехотный полк во время осады Бадахоса. 1908

Маршал Сульт, герцог Далматский, собравший все войска Андалузской армии, которыми он мог располагать, находился всего в двух днях марша от Бадахоса, когда узнал, что город только что перешел во власть противника. И он принял решение вернуться в Андалусию, где враг воспользовался его отсутствием, чтобы предпринять несколько враждебных действий.

В частности, в тот момент, когда пал Бадахос, Пенне де Вильмюр, французский эмигрант и подчиненный испанского генерала Пабло Морильо, воспользовавшись отсутствием войск, которые увел маршал Сульт, подошел к Севилье с довольно многочисленным отрядом пехоты и кавалерии. С 5 апреля у него было несколько небольших сражений с отрядами, которые генерал Ринью, губернатор Севильи, послал ему навстречу, и он отбросил их в город. И он отошел назад лишь тогда, когда узнал о том, что армия маршала Сульта возвращается назад.

Арьергард маршала Сульта, сформированный из французской кавалерии, был атакован 11 апреля в Виллагарсии сильным отрядом английской кавалерии под командованием сэра Стэплтона Коттона. Сульт после этого продолжил идти к Севилье. Его 5-й корпус остался для прикрытия границы с Андалусией. Генерал Друэ д'Эрлон организовал свою штаб-квартиру в Фуэнта-Обехуне.

В свою очередь, герцог Веллингтон, довольный взятием Бадахоса, отказался от битвы, которую маршал Сульт, казалось, был готов ему предложить. Он оставил на реке Гвадиане генерала Хилла и двинулся с основной массой своих войск против маршала Мармона, который только что вторгся на границу португальской провинции Бейра.

После всего этого, 18 апреля 1812 года, Наполеон предложил Англии мир, по условиям которого Испания в ее прежних границах осталась бы «под властью» Жозефа Бонапарта, а Португалия была бы возвращена изгнанному в 1807 году королевскому дому Браганса. Но британцы в резкой форме отклонили данное предложение.

Суд над участниками «дела Мишеля»

14 апреля 1812 года из свежего номера Gazette de France князь А.Б. Куракин узнал, что днем ранее состоялось первое заседание суда по делу «группы Мишеля». Посол был возмущен и одновременно испуган: он не предполагал, что дело о шпионаже, связанное с деятельностью Чернышева, будет все же предано огласке. Князь Куракин немедленно подготовил ноту и отправил ее герцогу де Бассано. В ноте князь выражал удивление по поводу того, что во французских газетах вдруг заявили о фактах, «в высшей степени странных».

Русский посол заявил, что действие, происходящее на заседании суда, направлено «против чести и достоинства» его государя. Он выразил свое возмущение тем, что французское правительство и министр иностранных дел относятся к тому, что говорится на заседании суда, как к правде, и что, по сути, это они санкционировали публикацию материалов в прессе. Свою ноту князь Куракин закончил требованием опровержения, но никакого опровержения не последовало.

Заседание в парижском суде присяжных по «делу Мишеля» открылось 13 апреля 1812 года.

Обвиняемые должны были ответить по заключению, предусмотренному статьей 76 Уголовного кодекса: «Совершение махинаций или поддержание разведывательных контактов с иностранной державой, которая может начать войну против Франции».

Подсудимых было четверо: Мишель Мишель, Луи Саже, Луи-Франсуа-Александр Сальмон и Жан-Николя Мозес по прозвищу «Мирабо». Эти люди обвинялись в передаче разведывательных данных агентам из России.

Мишель был немедленно арестован <..> Суд над ним и еще тремя обвиняемыми был нарочно сделан гласным: Наполеон хотел представить народу дело так, что именно Россия стремится напасть на Францию и подсылает шпионов.

ЕВГЕНИЙ ВИКТОРОВИЧ ТАРЛЕ, советский историк, академик

И закончилось все тем, что осужден был только Мишель. И хотя генеральный прокурор был убежден в виновности Саже и Сальмона, присяжные их оправдали, поверив в манипуляции со стороны Мишеля.

На самом деле, этот довольно шумный судебный процесс был необходим Наполеону в качестве одного из доказательств «черных замыслов» России и оправдания своего окончательного разрыва с ней.

Забегая вперед, скажем, что, приговоренный к смертной казни, Мишель был казнен 1 мая 1812 года. И что удивительно, среди материалов, относящихся к этому делу, хранящихся в Национальном архиве, не найдено ничего, что указывало бы на то, каким образом он был казнен. Одни говорят, что его гильотинировали, другие – что расстреляли. Ни тому ни другому нет доказательств.

Освобожденные Луи Саже и Луи-Франсуа-Александр Сальмон 5 мая вновь были заключены в тюрьму в качестве «государственных преступников», а эта формула позволяла в годы Первой империи содержать человека в заключении без суда неограниченное время. То есть получается, что они добились оправдательного приговора от присяжных заседателей, но ни в чем не убедили наполеоновский режим. Они содержались под стражей до 1814 года, и сделало их свободными только вступление союзных войск в Париж. А вот следов Жана-Николя Мозеса по прозвищу «Мирабо» архивы вообще не сохранили.

* * *

Рано утром 27 апреля (9 мая) 1812 года Наполеон с частью своей свиты выехал из Сен-Клу и отправился в Дрезден. 29 апреля (11 мая) вслед за императором Париж покинул и герцог де Бассано. В тот же день князь А.Б. Куракин составил послание для императора Александра. Он сообщил, что считает себя «уже частным человеком, окончившим свои служебные отношения», и что он в Париже находится «в некоторого рода плену».

До начала войны оставалось всего полтора месяца…

Война неотвратима

Что же касается А.И. Чернышева, то это не он завербовал Мишеля. Он просто получил этот контакт вместе с «инструкциями по употреблению» от Петра Яковлевича Убри, который осуществил первоначальную вербовку Мишеля задолго до первого приезда Чернышева в Париж. Но Чернышев, и в этом ему нужно отдать должное, сразу же оценил огромные перспективы работы с этим «источником». Войдя в непосредственный контакт с Мишелем, он резко активизировал его деятельность.

В свою очередь, Мишель передавал очень ценную информацию. Ведь неумолимо приближалось время вооруженного столкновения России с Францией, и разведки всех заинтересованных сторон работали с максимальным напряжением. Отметим, что в силу особой государственной важности добываемых Чернышевым через различные каналы сведений они докладывались