только трем лицам: императору Александру I, канцлеру империи Н.П. Румянцеву и военному министру М.Б. Барклаю-де-Толли.

Всего А.И. Чернышев с августа 1810 года по февраль 1812 года только в адрес военного министра направил 11 донесений общим объемом 370 листов. Это были не только копии карт целого ряда западноевропейских городов и их окрестностей с имеющимися укреплениями, которые поступали от секретаря топографической канцелярии, но и чертежи новых транспортных повозок, появившихся во французской армии.

А.И. Чернышев вошел в доверие к самому Наполеону и в короткое время создал в Париже разветвленную сеть информаторов в правительственной и военной сфере страны.

БОРИС НИКОЛАЕВИЧ ГРИГОРЬЕВ, российский писатель-историк

Несмотря на то что в ряде французских источников сказано, что «операции, проводимые Чернышевым, относятся, если можно так сказать, к категории вульгарного шпионажа, то есть к покупке документов у служащих низкого уровня» (термин espionnage vulgaire, кстати, пошел от генерала Коленкура, который говорил о «вульгарном шпионаже, который легко выслеживать»), полковник Чернышев проводил огромную аналитическую работу. Он внимательно слушал Наполеона, с которым имел беседы в связи с исполнением своих обязанностей адъютанта Александра I. Он был вхож в кабинеты многих сановников и видных государственных деятелей. Его обожали сестры Наполеона Каролина (королева Неаполитанская и жена маршала Мюрата) и принцесса Полина Боргезе, любовником которой, как утверждается, он был. Всю информацию молодой полковник обдумывал и на многих десятках листов пересылал императору Александру.

Мари-Гийемен Бенуа. Портрет Полины Бонапарт, принцессы Боргезе. 1808

Чернышеву удалось раздобыть подробную сводку о составе и расположении французских войск к середине февраля 1812 года (на 44 листах). Он предположил, что первый эшелон армии вторжения может составлять 350–400 тыс. человек, и это было существенно больше имеющихся у России войск, что делало оправданным стратегическое отступление. На самом деле, к моменту вторжения в Россию наполеоновских войск оказалось еще больше.

Служебная командировка полковника А.И. Чернышева в Париже закончилась довольно неожиданно. Французская полиция установила за ним плотное наблюдение, не упуская из виду ни одной его подозрительной встречи или поездки. Полицейские поняли, что «беспечный повеса и ловелас» их долго водил за нос, и решили «обезвредить опасного русского полковника». Но для доклада Наполеону нужны были веские доказательства недозволенной деятельности Чернышева. И такие улики, увы, нашлись. Французским полицейским по случайно затерявшейся записке Мишеля, найденной при негласном обыске в доме Чернышева во время его отъезда в Петербург, удалось установить имя ее автора, а далее все было очень просто. В парижских газетах появились инспирированные полицией материалы, из которых явствовало, что полковник Чернышев занимается шпионажем. Александр Иванович из Петербурга не вернулся, он увидел Париж уже после победы над Наполеоном, находясь в качестве флигель-адъютанта в свите царя-победителя. Император Франции, естественно, выразил «праведный гнев» в связи с «делом полковника Чернышева», хотя сам всячески поощрял шпионскую деятельность французских спецслужб, справедливо полагая, что, отказываясь от такого образа действий, его правительство «будет иметь одним шансом меньше на успех во время войны или же купит этот успех ценою больших усилий и потерь».

ЕВГЕНИЙ МАКСИМОВИЧ ПРИМАКОВ, советский и российский политический и государственный деятель

К тому же именно А.И. Чернышев в беседах с маршалом Бернадотом, который вскоре стал шведским королем Карлом XIV Юханом, получил твердые заверения в том, что Швеция ни при каких обстоятельствах не будет воевать против России.

Наполеон уже не только с конца 1811 года, но и гораздо раньше принимал все меры к обеспечению успеха будущей трудной и большой войны. Впрочем, двоих важных союзников он лишился в самом начале войны, или же незадолго до ее начала: турки закончили войну с Россией 28 мая 1812 года и заключили мир в Бухаресте <..> и шведы, тоже давно не ладившие с Наполеоном, не поддались на соблазн союза. Так как бывший его подданный, новый кронпринц, человек весьма честолюбивый и высокомерный, отказался вступить в союз с Францией против России, то Наполеон в январе 1812 года двинул войска в Шведскую Померанию и, обезоружив тамошние шведские войска, вновь потребовал, чтобы Швеция заключила союз с Францией. Однако Швеция настаивала на своем и вступила в союз с Россией в апреле 1812 года, под тем условием, что по окончании войны она будет вознаграждена за утрату Финляндии присоединением к ней Норвегии.

ОСКАР ЙЕГЕР, немецкий историк и педагог

И Бернадот свое обещание сдержал. Невольно напрашивается аналогия: в 1941 году советский разведчик Рихард Зорге сообщил важную информацию о том, что Япония не нападет на Советский Союз. Это позволило перебросить значительное количество дивизий под Москву и выиграть Московскую битву.

А.И. Чернышеву удалось избежать ареста и вовремя уехать из Парижа, и именно он еще в феврале 1812 года доложил в Санкт-Петербург: «Война неотвратима и не замедлит разразиться»45.

Россия: подготовка к военным действиям

Наполеон несколько раз заявлял о своем желании вести «политическую» войну, цель которой заключалась в том, чтобы покончить с Россией – сторонницей Англии. Да, все это – чтобы лучше бороться против коварного Альбиона, который оставался основным врагом императора. Так, например, в письме к министру полиции Жозефу Фуше, который считал поход в Россию пугающим и опасным, он весной 1812 года написал: «Испания падет, как только я уничтожу английское влияние в Санкт-Петербурге <..> Не волнуйтесь, смотрите на войну с Россией как на войну во имя здравого смысла, настоящих интересов, покоя и безопасности всех»46.

Наполеон говорил, что хочет вести войну цивилизации против русского варварства, которое могло помешать ему осуществить свою мечту об объединении Европы под французским господством. Вот его слова: «Мое предназначение не выполнено. Я хочу завершить то, что только намечено. Нам нужен европейский кодекс, европейский кассационный суд, единая валюта, единые меры и веса, единые законы. Мне нужно сделать из всех народов Европы единый народ, а из Парижа – столицу мира»47.

Со своей стороны, Россия тоже готовилась к войне. Император Александр I 14 (26) апреля 1812 года прибыл в Вильно. Считается, что накануне войны он, таким образом, попытался взять на себя общее руководство.

Военный историк Карл фон Клаузевиц с некоторым недоумением пишет: «Можно видеть, как мало император Александр подготовился к принятию действительного верховного командования. По-видимому, он ни разу не продумал этой задачи до полной ясности и ни разу формально ее не высказал»48.

Вопрос этот имеет принципиальное значение и нуждается в более подробном рассмотрении, ведь получается, что у России было несколько армий, и каждая армия имела своего командующего. А вот единого главнокомандующего к началу войны в русских армиях не было.