связи с чрезмерно экстравертированными пациентами, относится также и к очень ригидным индивидам, часто не проявляющим никакой активности, связанной с символами; но именно эта техника и может оказаться подходящей в отношении преодоления ими ригидности. Однако этого можно достичь только после того, как будут созданы другие «мосты»; например, развитие у пациента слабовыраженных или неполноценных функций — это могут быть эмоции, чувства или воображение — и последующее стимулирование пациента к их использованию, особенно в области символов. Верно это и в случае «умствующих» «сверхинтеллектуалов»; они так гордятся своими умственными способностями, что оказываются не в состоянии применять данную технику или даже сами создают для нее препятствия.

С пограничными психотиками эта техника должна применяться с великой осторожностью, потому что даже самые безобидные символы могут вдруг принять в этом случае угрожающий смысл.

Итак, мы подошли к проблеме выбора из множества техник наиболее подходящей для конкретного случая. Здесь мы упомянем тест Роршаха: в типологии, дифференциальной психологии и диагностике он может оказаться весьма полезным. Он имеет некоторые недостатки, но все они носят исключительно «технический характер» — например, для того чтобы выполнить тест, а затем правильно обработать результаты, нужно немало времени; существует также опасность излишне углубиться в «технические» подробности, формулы и проценты. Поэтому, как нам кажется, этим лучше заниматься в психологической лаборатории, а не на психотерапевтическом сеансе. И во многих случаях оказывается, что использование простых символов может значительно быстрее привести к тем же результатам, что трудоемкий «технический» тест Роршаха. Эти соображения терапевту следует иметь в виду, чтобы не позволять ребе слишком сильно увлечься технической стороной или теорией, и наоборот, следовать практическим и «человеческим» целям психотерапии — вернуть пациенту целостность личнооти.

КОМБИНИРОВАНИЕ С ДРУГИМИ ТЕХНИКАМИ

Описывать различные комбинации с другими техниками не представляется необходимым, поскольку они становятся понятны сами собой из описания упражнений с применением символов (которым в этих упражнениях отводится главная роль).

Глава 5

ДУХОВНЫЙ ПСИХОСИНТЕЗ: ТЕХНИКИ

ВВЕДЕНИЕ

Предыдущие главы были посвящены техникам достижения личностного психосинтеза. Многие пациенты стремятся именно к этой стадии, она их вполне удовлетворяет, поскольку они достигают гармонии как внутри себя, так и с обществом, к которому они принадлежат и в котором играют полезную роль.

Однако всегда остаются личности, неспособные удовлетвориться достижениями такого уровня, сколько бы достойными эти цели ни казались всем остальным людям. Для таких личностей существует иное решение, иной, более «широкий», высший психосинтез — Духовный.

В этой связи можно упомянуть и о тенденциях, существующих в обществе и выражающихся в принятии «реализации» той области: сознания, которую мы называем «духовной».

Первая проблема состоит в том, чтобы уточнить значение слова «духовный», которое употреблялось и продолжает употребляться весьма произвольно и неопределенно, из- за чего возникают недопонимание и путаница; поэтому необходимо пояснить, в каком смысле данное слово будет использовано в контексте нашей трактовки. В связи с этим нужно затронуть и проблему важной и не всегда осознаваемой разницы между «сверхсознательными» переживаниями и различными видами психической деятельности — с одной стороны, и духовным «Я» — с другой.

Поскольку научный метод состоит в том, чтобы двигаться от известного к неизвестному, в частности, от фактов и непосредственного опыта к формулированию и интерпретации наблюдаемых явлений, мы не будем предпринимать попыток сразу определить, в чем именно состоит сущность «Духа», но начнем с рассмотрения духовных переживаний и духовного сознания. Подобно тому как не существует необходимости подробно изучать природу электричества, чтобы пользоваться им при применении бесчисленных бытовых электроприборов, нам вовсе не нужно разрешать теоретические вопросы о природе человека и сущности различных физиологических и психических процессов и функций, чтобы иметь с ними дело на психотерапевтическом и образовательном уровнях.

Поэтому мы подчеркиваем наше «нейтральное отношение» к этим «глобальным» вопросам, т. к. наш интерес устремлен на реальный психологический опыт и психологические факты, полученные путем исследования бессознательного. Это — наша реалистическая установка и прагматическая позиция в лучшем ее смысле. Но подобный прагматизм не должен приводить к отрицанию опыта индивидов, имеющих более широкие и глубокие уровни познания по сравнению со среднестатистическим человеком — другими словами, мы не должны исключать тот опыт, который мы называем «сверхсознательным». То, что различные мыслители называли «духовным», во многом соответствует тому, что на практике может быть названо «сверхсознательным» или «функциями, обычно не развитыми у среднестатистического человека».

Психосинтез отличается от множества других попыток познания психики благодаря нашей позиции по отношению к существованию духовного «Я» и сверхсознательного — явлениям! столь же фундаментальным, как и замечательно описанная Фрейдом «инстинктивная энергия». Мы полагаем, что духовное — это такая же основа личности человека, как и ее материальная сущность. Мы не пытаемся навязать психологии философскую, теологическую или метафизическую функцию, но среди прочих психологических фактов мы значительное внимание уделяем всему тому, что может быть отнесено к высшим побуждениям в человеке, направляющим его на реализацию его духовной сущности. Согласно нашей точке зрения, все высшие проявления человеческой психики, такие, как творческое воображение, интуиция, вдохновение, гениальность, являются факторами столь же реальными и важными, как и условный рефлекс, и поэтому доступны изучению на столь же «научно- обновленном» уровне, что и последний фактор (т. е. условный рефлекс).

Мы согласны с мыслью о том, что духовные импульсы или побуждения так же реальны и фундаментальны, как сексуальные и агрессивные влечения; их не следует сводить к сублимации или патологическому искажению сексуальных и агрессивных компонентов личности, хотя в случае некоторых неврозов такое искажение, безусловно, тоже присутствует.

Хочется надеяться, что через некоторое время будет сформирована наука о «Я», его энергии, проявлениях, о том, как можно высвободить эту энергию, как вступить с ней в контакт и использовать для конструктивной и терапевтической работы. На настоящем этапе — поскольку мы не обладаем инструментами, позволяющими непосредственно измерять эту энергию, — нам приходится полагаться на феноменологическую позицию, т. е. на опыт как таковой, и надеяться, что рано или поздно — возможно, не при жизни автора — наука все же разрешит эту проблему и с позиций «энергии». Однако мы должны также понимать, что, если даже наука и научится «измерять» внутреннюю энергию человека — эмоциональную, умственную и духовную, — это не сделает работу по изучению самого опыта менее важной. Подобно тому как в физиологии представление о нейрофизиологии и электрических импульсах очень важно, но не заменяет психологического подхода к изучению чувств и эмоций, так же и наука о «Я» должна развиваться в двух направлениях: один подход будет состоять только в изучении энергии, чем, возможно, будут