class="p">— Нормально? — бросает он тревожный взгляд.

— Едем, — цежу сквозь зубы.

Еще поворот, сквозь деревья мелькает движение. Машины брошены как попало, люди бегут к особняку, который уже полыхает вспышками выстрелов.

— Тормози.

Отстегиваюсь, выскакиваю на ходу.

— Жду здесь! — кричит Сэл мне в спину.

Кроны глотают лунный свет, но ориентируюсь по звуку и вспышкам. Бегу к дому, каждый шаг будто нож в живот. Вытаскиваю пистолет, пролетаю сквозь искореженные ворота, которые грузовики Романа превратили в металлолом.

В грандиозном фойе уже лежат тела. Люди Романа ворвались внутрь.

Краем глаза ловлю движение, вскидываю ствол, из дверного проема выходит Роман с автоматом наперевес.

Опускает оружие, ухмыляется.

— Опоздал, красавчик.

— Что по ситуации? — уже бегу к лестнице, он за мной.

— Почти всех убили. Либо Самсон сбежал при первых выстрелах, либо засел с остатками охраны за бронированной дверью на третьем этаже.

Черт.

Если там такая же охрана, как в подвале, где я нашел Серафину, то пробраться внутрь будет невозможно.

— Есть другие пути?

Он кивает в сторону парадной двери: — Там есть балкон.

— Покажи.

Роман выбегает наружу, и я бросаюсь следом, прижимая рану, чтобы смягчить удар от каждого шага. Мы обегаем здание сзади, где один из его грузовиков снес розарий, а люди в бронежилетах карабкаются по древесной лозе к кованому балкону.

Я поднимаю взгляд и вижу на балконе двоих охранников Самсона, направивших автоматы вниз, они тормозят продвижение.

Я качаю головой. Они делают все неправильно.

— Чезаре хочет закончить осаду базукой, — бурчит Роман.

— Где он? — рычу я.

— Я отправил его домой.

Хорошо. Мне всегда было проще иметь дело с Бенито и Романом. Чезаре избалованный сопляк, который думает только о том, как удовлетворить собственную ярость. Его план мог бы стереть последнего Капелло с лица земли, а вместе с ним и Мико с Серафиной.

— Начинаю думать, что Чезаре не так уж и не прав, — говорит Роман. — Эти ублюдки десять минут подряд палят по моим ребятам и даже не думают перезаряжаться.

Я стискиваю челюсть и щурюсь, глядя на балкон. Люди Самсона хорошо защищены, но не полностью. Они приподняли визоры, чтобы лучше видеть тех, кто карабкается, и я улавливаю просветы между шлемами и воротниками обнаженные шеи.

— Прикажи своим отойти к фургону, — бормочу я.

Роман передает приказ одному из бойцов, и тот мчится к остальным, кто все еще пытается лезть вверх.

Затем Роман поворачивается ко мне: — И что теперь?

— Мне нужно, чтобы эти ублюдки зафиксировали внимание на одной точке.

— Чтобы легче было попасть?

— Именно.

Через несколько минут люди Романа занимают позиции вокруг фургона, и стрелки на балконе переключаются на него. Я даже не ощущаю удовлетворения от того, что все идет по моему плану, ведь там, наверху, этот псих Капелло может в этот момент калечить Серафину.

Я прокрадываюсь вдоль стены, прикрываю один глаз и прицеливаюсь в третий этаж. Ближайший ко мне стрелок склоняется через перила и палит вниз.

Я ловлю момент, вижу незащищенный участок кожи на его шее, и делаю один выстрел.

Он роняет оружие и заваливается через край. Я не слежу за тем, как он летит, уже прицелился во второго. Когда второй падает, сад наполняется ликующими криками.

Роман хлопает меня по спине так, что боль отзывается в обеих моих ранах от ножа.

— Круто стреляешь, мужик.

Слишком рано для поздравлений. Серафина все еще в доме, а Самсона Капелло нигде не видно.

— Вперед, — произношу сквозь стиснутые зубы.

Роман следует за мной к стене, там же собираются бойцы, ранее окружившие фургон. Я подхожу к одному, примерно моего размера, и требую у него броню. Мой кузен делает то же самое.

Спустя несколько мгновений мы уже карабкаемся по стене, цепляясь за ветки вьющегося растения. Пот скатывается по лбу, а рана на животе пульсирует в такт сердцебиению. У меня нет сомнений, что начинается лихорадка. Мне не нужно даже чувствовать теплую струйку крови, стекающую по животу, чтобы понять, что швы разошлись.

Я не могу остановиться. Не сейчас. Пока не спас Серафину. Пока не прижал Самсона Капелло к полу и не дал ей вырезать его сердце.

Мы добираемся до балкона, и я подхожу первым к стеклянным дверям. За ними пустая комната. Двое охранников в черных костюмах стоят спинами ко мне, оружие направлено на укрепленную металлическую дверь. Видимо, люди Романа находятся за ней и пытаются прорваться.

Серафины не видно, но слева я замечаю еще одну дверь.

Роман встает рядом, и мы оба прицеливаемся и открываем огонь сквозь стекло. Охранники падают, и Роман открывает дверь.

— Твоя очередь.

— В Самсона не стрелять, — предупреждаю я. — Он для Серафины.

Роман хмурится и уже готов возразить, как вдруг из-за левой двери раздается крик. Мой желудок сжимается.

Это она.

Я отталкиваю Романа и врываюсь внутрь, это лазарет. Серафина привязана к столу, ее грудь судорожно вздымается от частого дыхания. Над ней склонились двое. Одного я узнаю — это Мико, он держит в руке скальпель. Второй, более массивный, оборачивается. Его лицо — это искривленная маска Самсона Капелло.

Глаза Самсона расширяются. Он переводит взгляд с меня на Романа, затем разражается визгливым смехом.

— Монтесано? Ты пришел спасти девчонку, которая⁠…

Я стреляю Самсону в живот.

Роман бросает на меня злой взгляд.

— Он и вся его извращенная семейка держали ее как игрушку с шестнадцати лет, — рычу я. — Он не имеет права посягать на ее честь.

Глаза Романа смягчаются. Он кивает, кажется, понял.

Это была не совсем ложь. Может, Серафина и убила дядю Энцо, но у нее не было выбора. Самсон не имеет права преподносить это как хладнокровное убийство.

Я подхожу к Серафине, но Мико обходит стол, размахивая скальпелем.

— Не подходи, — говорит он. — Я еще не закончил устанавливать чип.

— Опусти скальпель, — шепчу сквозь зубы.

— Ты не понимаешь. Единственный способ заставить Самсона отменить заказ на твою голову, это отдать ему Серафину. Тогда все закончится, и больше никто не взорвет твою квартиру.

— Ты серьезно такой тупой? — рычу я. — Отпусти. Ее.

Мико вздрагивает, лицо каменеет.

— Ты с самого начала был ею одержим. Разве ты не видишь, она сумасшедшая? А теперь ты застрелил Самсона, потому что не хочешь, чтобы кто-то узнал⁠…

Серафина вонзает в него металлический предмет,