class="p">— Она сама тебе расскажет. — Я бросаюсь за Эванджелин; та уже на полпути через лужайку перед своим уютным домиком.

Солнце бьет в ее светлые волосы, заставляя их блестеть фальшивым золотом. Эванджелин и Капелло идеальная пара, две предательские души, обращавшихся с детьми как с товаром. Один стал банком органов. Другая — оружием.

Догоняю в три шага и хватаю за талию.

Она застывает и шипит: — Отпусти.

— И не подумаю, — рычу я. — Ты не просто обменяла свою жизнь на ее. Ты обрекла ангела на пять лет ада. Сейчас будешь объяснять Габриэлю, как торговала его печенью, чтобы спасти свою никчемную шкуру.

Разворачиваюсь, все еще держа ее за талию, и в этот момент боль раскаленным лезвием вонзается в спину.

Отпускаю Эванджелин и смотрю в убийственные голубые глаза ее дочери.

В ее руке окровавленный нож.

 

 

ГЛАВА 70

СЕРАФИНА

Лерой отпускает маму и смотрит мне прямо в лицо. Его глаза широко раскрыты, но черты лица удерживает в той самой обманчивой маске спокойствия. В этом проблема с Лероем. Змею под этой лощеной оболочкой не разглядеть, пока она не обовьет кольцами твою глотку… или глотку твоей якобы мертвой матери.

— Сера…

Я обрываю его ложь ударом ножа в живот, он валится на колени. Мама хватается за виски и заливает мне уши теми самыми криками, что звучат в моих кошмарах. Желудок выворачивает наизнанку. Открываю рот, чтобы заговорить, — выходит только сухой спазм.

В ушах звенит выстрел. Боль обжигает плечо. Оборачиваюсь, у машины стоит Мико с пистолетом в руке.

Надо было добить его, пока была возможность.

Лерой хватает меня за запястье и хрипит что-то, но слова тонут между ревом крови в ушах и мамиными криками, которые не стихают.

Мико бросается на меня с пистолетом. За его спиной машина все еще работает, дверца со стороны водителя распахнута. Воспоминания о той ночи всплывают на поверхность — теперь это уже не сон. Надо убираться. Очистить голову. Понять, как выиграть перестрелку, когда у тебя в руках только нож.

Я бросаюсь на Мико с ножом. Он так взбешен, что я посмела тронуть его драгоценного Лероя, что замахивается рукой, уверен, что сейчас схватит меня за горло. В последний миг я ухожу в сторону и проскальзываю на водительское сиденье.

— Серафина! — кричит Лерой.

Поздно. Я вдавливаю педаль газа в пол, машина рвется вперед и цепляет бампером впереди стоящую. Кто-то кидается к пассажирской двери. Это Габриэль, совсем не похожий на иссохший призрак с экрана.

— Сера, — хрипит Габриэль.

Это не привидение. Не фотография на мониторе. Все, что я знала о состоянии своей семьи, — тщательно выстроенная ложь. Я лечу по улице, визжат шины, ревет мотор. Габриэль пытается бежать за мной, но вскоре исчезает в зеркале заднего вида.

Проходит несколько ударов сердца, прежде чем я понимаю, что не дышала, и жадно хватаю воздух.

Мама жива.

Габриэль здоров.

Лерой работает на Антона.

Я никому не могу верить, даже себе самой, потому что нож в сердце жжет сильнее, чем пуля в плече.

Все было одним огромным заговором. Самсон наверняка нанял фирму Антона, чтобы убрать папу, Грегора и весь их ближний круг. Я, похоже, входила в оплату, если не была ею целиком. Потом Антон велел своему заместителю заняться мной. Вот тут и начинается настоящая извращенность.

Антон знал, что я его на дух не переношу, Самсон тоже это знал, поэтому они поручили Лерою сблизиться со мной и стать моим новым куратором.

Они учли старые ошибки и понимали, что если Лерой будет дрессировать меня с чипом и ошейником, я взбунтуюсь. Поэтому его выставили моим белым рыцарем. Им нужно было, чтобы я была предана именно ему, вот почему он был таким щедрым и добрым.

Как я могла быть такой тупой?

Лерой завершил обучение, которое Антон не смог, и даже довел до того, что я сама прикончила охрану, ближе всех стоявшую к папе, чтобы Самсон мог без помех править империей Капелло.

Черт.

Я была всего лишь пешкой.

А что, если ложь началась еще в ту ночь, когда охранники папы напали на маму? Что, если все началось с Габриэля, чтобы я не узнала правды? Я уже не знаю, чему верить.

Мчусь сквозь поток машин, пытаясь обогнать собственные мысли. Пуля в плече глухо ноет, в такт сердцебиению, но это пустяк по сравнению с дырой в груди. Все, кого я любила, оказались частью заговора. Все они должны умереть.

Указатели выводят меня к Куинс-Гарденс. Я возвращаюсь туда, где все началось. Подъезжаю к особняку Капелло, ставлю машину в укромном месте и открываю бардачок. Запихиваю пистолет, нож и планшет в куртку Мико, накидываю ее на плечи и пешком иду к дому Пьетро Фиоре.

 

 

 

 

Дом Пьетро идеальное убежище. В шкафах еще есть еда, в ванной аптечка. Пуля, которую считала застрявшей в плече, оказывается просто сквозной раной; после таблеток и добротной обработки спиртом боль перестает пожирать меня целиком.

В моем изначальном списке осталось двое, Эдоардо Бароне и Самсон Капелло. Я до сих пор не знаю, где правда, но что-то внутри шепчет, что если не убью Эдоардо, он будет вечно приходить в кошмарах. С Самсоном вопрос не стоит, он умрет медленно.

Не укладывается в голове, что мама жива и работает с Лероем. Мысль возвращается к той ночи, когда я не смогла ее спасти, и вдруг все встает на места.

Она наверняка видела меня в щели двери. Видела, как я стою и не шевелю пальцем, пока ее избивают и насилуют. Я позволила это сделать, вот почему она потом объединилась с Антоном и Лероем. Ради мести.

Хватаюсь за висок, пытаясь утихомирить мысли. Время уходит. Самсон все еще там, со своими убийцами, и я не могу снова попасть к нему в руки, или в чьи угодно.

Быстрый поиск на планшете Мико выдает трех Эдоардо Бароне в городе. Один живет в маленьком доме в Куинс-Гарденс, минута пешком от моего нового укрытия.

Это он.

Жду ночи. День провожу за делом, собираю оружие, жарю омлет, крашу волосы свежезаваренным кофе. Даже удается вздремнуть. Когда улицы пустеют и окна гаснут, надеваю черную рубашку из шкафа Пьетро, и выскальзываю из дома с рюкзаком за плечами.

Ночь глухая, слышно только далекий гул машин. Иду по улице, опустив голову, чтобы свет фонарей не