Мирон, недолго думая, заказывает два огромных бургера с двойной порцией мяса, здоровенную картошку фри, щедро сдобренную солью, и литровую колу. Я же, поколебавшись секунду, выбираю салат «Цезарь» без заправки и бутылку минеральной воды без газа. Он смотрит на мой аскетичный выбор с явным сочувствием, даже жалостью. Его взгляд говорит: «Бедняжка, ты лишаешь себя радостей жизни».

— Не осуждай, Градов, — резко отрезаю я, стараясь скрыть смущение. — Я слежу за своим здоровьем. И за планетой.

— Ну-ну, — усмехается он, откусывая огромный кусок от своего бургера. Сок стекает по его подбородку, но он, кажется, не замечает этого. — А я вот живу один раз. И этот раз должен быть вкусным. Максимально вкусным. И плевать на диеты и экологию.

Пока он ест, я наблюдаю за ним. Он выглядит расслабленным и довольным. Как будто и не было только что этого напряженного разговора про экологическую катастрофу, про загрязнение почвы и воды, про больных раком людей, живущих рядом с ядовитыми отходами. Неужели он настолько бесчувственный? Или просто умеет хорошо маскировать свои эмоции, скрывая свою истинную личность за маской циничного мажора?

— Чего смотришь? Ешь давай, — произносит он с набитым ртом, подвигая мне второй бургер.

Несмело протягиваю руку, снимаю верхнюю булку, делаю первый укус, закрывая глаза от наслаждения и запаха, на мгновение отступая от своих установок.

На парковке уже толпится народ — закончились вечерние пары. Студенты, уставшие и сонные, спешат домой, мечтая о тепле и отдыхе. Мирон паркует машину прямо у главного входа, нарочито вызывающе, занимая два парковочных места. Я морщусь.

— Зачем так близко? — ворчу. — Мог бы и подальше припарковаться.

— Чтобы все видели, с кем ты катаешься, Арина, — подмигивает он, лукаво улыбаясь. — Повышаем твою популярность, так сказать.

Я закатываю глаза. Я уже успела понять, что подобные выходки Мирона вызывают не восхищение, а скорее раздражение и зависть у окружающих. Выходя из машины, я стараюсь не обращать внимания на любопытные взгляды, которыми меня награждают проходящие мимо студенты. Но боковым зрением я замечаю ту девушку с вечеринки, кажется, Кристину, и её свиту, стоящих чуть поодаль. Её лицо искажается от злобы, а взгляд прожигает меня насквозь, словно лазерным лучом. Кажется, будто я украла у неё не просто конфету, а что-то гораздо более ценное. В этом взгляде читается неприкрытая ненависть и обещание скорой расправы. Собрав остатки самообладания, я стараюсь сохранить на лице подобие невозмутимости и уверенным шагом направляюсь к лаборатории.

— Привет, Арин! — окликает меня кто-то из лаборатории. Это Андрей, студент старшего курса, готовый прийти на помощь в качестве наставника. — Что принесла? Что-то интересное?

— Пробы с заброшенного завода, — отвечаю я, вздыхая. — Поможешь?

— Конечно! Давай сюда. Что там у тебя интересного? — Андрей приподнимает один из боксов, осторожно рассматривая содержимое. — Ого, да тут на целую диссертацию материала хватит!

За разговором с Андреем и парой преподавателей, заглянувших в лабораторию, я постепенно отвлекаюсь от неприятных мыслей и сосредотачиваюсь на работе. Однако, спустя пару часов, проведенных за микроскопом и химическими реактивами, я понимаю, что взятых сегодня образцов недостаточно. Нужно копать глубже. В прямом смысле слова. Завод хранит намного больше тайн, чем я предполагала.

— Придется ехать еще раз, — вздыхаю я, собирая свои вещи.

Мысль о том, что снова придется провести целый день наедине с Градовым, вызывает у меня странную смесь волнения и раздражения. Непривычно ощущать себя такой… растерянной и неуверенной. Его взгляды, его прикосновения — все это выбивает меня из колеи, заставляет забыть о цели и принципах. Нужно держать дистанцию. Только тогда я смогу сосредоточиться на работе и не поддаться его… чарам? Я усмехаюсь, отгоняя эту глупую мысль. Никаких чар, просто обычное мужское обаяние, на которое я, Арина Исаева, не поддамся ни за что.

Выхожу на улицу. Уже смеркается, город зажигает свои огни. И в этом полумраке особенно выделяется чёрный силуэт Porsche, под которым кто-то вальяжно расположился, облокотившись бёдрами о капот. Мирон. Он ждет меня.

— Закончила? — спрашивает, выпрямляясь и окинув меня оценивающим взглядом. — Я тебя подвезу.

— В чем подвох? — с недоверием спрашиваю я.

Он лишь пожимает плечами и молча огибает машину и садится в салон.

И я соглашаюсь. Просто потому, что так будет быстрее. И безопаснее, чем одной идти через темный парк. И… потому что мне приятно, что он ждет. Признание это заставляет меня поморщиться. Что со мной происходит?

По дороге мы молчим. Мирон включает тихую музыку, расслабляющую и приятную. До этого он слушал какую-то неразборчивую болтовню, больше напоминающую невнятное бормотание под биты. Невольно вспоминаю Дениску и умиляюсь, что он бы обрадовался такой музыке.

Украдкой смотрю на водителя. В полумраке салона его лицо кажется другим, более мягким и задумчивым. Он не выглядит как типичный мажор, избалованный деньгами и вниманием девушек. Есть в нем что-то глубокое и… потерянное. "Стоп!" — мысленно одергиваю себя. Он такой, каким хочет казаться.

Подъезжаем к моему дому. Поспешно открываю дверь.

— Спасибо, — говорю я, выпрыгивая на тротуар.

— Не за что, — отвечает Мирон, слегка улыбаясь. — Когда поедем на заброшку снова?

— Через пару дней, — бросаю я, стараясь говорить как можно более равнодушно. — Отпишусь.

— Буду ждать, — говорит Мирон, и в его голосе звучит странная нотка, которую я не могу расшифровать.

Захлопываю дверь и, не оглядываясь, направляюсь к подъезду. Мирон смотрит мне вслед, пока я не скрываюсь за дверью. Поднимаясь по лестнице, я все еще чувствую на себе его взгляд. И это ощущение не покидает меня до самого дома, заставляя сердце биться чаще и внося хаос в стройный порядок моих мыслей.

Глава 11. Мирон

Я смотрю, как она выходит из машины, и взглядом провожаю до самого подъезда. Что-то в этой девчонке цепляет меня, как крючком за живое. Не понимаю, что именно, но цепляет неимоверно. Обычно мне достаточно одного взгляда, одной фразы, чтобы раскусить девчонку, понять, что она из себя представляет. Арина же — гребаная загадка, неразрешимый ребус. И это, черт возьми, раздражает. Бесит до зубовного скрежета. Спорить из-за нее было, конечно, глупо, но отступать — это не про меня. Тем более друзья уже с нетерпением ждут развязки, потирают руки в предвкушении. И я ни за что не покажу им, что в этом споре сомневаюсь.

Как только отъезжаю от ее дома, на панели вспыхивает входящий вызов. Вадик. Ну, конечно, кто же еще.

— Че, ты где, Градов? — орет он в трубку так, будто я на другом конце планеты.

— Только что Арину до дома довез, — отвечаю, стараясь