Глава 8. Переезд

Самолёты всегда казались мне временным состоянием. Не местом или событием. И точно не жизнью. Просто длинной металлической паузой между двумя точками на карте. Ты ещё не там, но уже и не здесь. Сидишь, пристёгнутый ремнём, смотришь в иллюминатор и делаешь вид, что всё под контролем.

В этот раз под контролем не было ничего.

Я сидела у окна и смотрела на крыло. За стеклом ползли облака. Белые. Равнодушные. Очень организованные. Они, в отличие от меня, точно знали, что делают.

Артур сидел рядом. Он молчал почти весь полёт.

Не демонстративно. Просто молчал. Иногда открывал телефон, просматривал какие-то сообщения, коротко отвечал, потом снова убирал его в карман. Один раз стюардесса спросила, будет ли он кофе. Он отказался. Я взяла чай и не выпила даже половины.

Мы были официально женаты уже второй день.

Это всё ещё звучало как фраза из чужой жизни.

Муж.

Жена.

Супруги.

Я мысленно примеряла эти слова, и каждое сидело плохо. Как чужое пальто. Вещь не по размеру, но с ярлыком, который уже нельзя оторвать.

У меня на пальце блестело кольцо.

Белое золото. Гладкое. Настоящее.

Я всё время ощущала его физически. Оно не мешало. Но постоянно напоминало о себе. Как мысль, которую невозможно додумать до конца.

— Ты спала? — спросил Артур, не поворачивая головы.

Это был первый вопрос за последние сорок минут.

Я посмотрела на него.

— Немного.

Он кивнул. На этом разговор закончился. Я снова повернулась к окну.

Вчера всё было слишком быстрым. Свадьба, подписи, звонки, бумаги, сумка, которую я собирала почти на автомате. Лена, которая то молчала, то вдруг начинала говорить слишком быстро. Будто боялась, что иначе сама поверит в происходящее. Вечером меня привезли в гостиницу. Сказали, что вылет рано утром. Я легла, не раздеваясь до конца, и долго смотрела в потолок. Потом уснула на два часа. Потом зазвонил будильник. Потом машина. Аэропорт. Паспортный контроль. Артур. Опять тишина.

Эта тишина уже начинала узнавать меня.

А я её тоже.

Не тишина влюблённых, которым не нужны слова. Или тишина после ссоры. Другая.

Системная тишина.

В ней всё было уже решено. Билеты куплены. Маршрут построен. Документы проверены. Люди посажены на нужные места. Просто от тебя не требуется ничего, кроме правильного поведения.

Контракт был устроен так же.

Я знала это почти наизусть.

Не потому, что хотела. Потому что мозг, как назло, вцепился именно в те формулировки, которые раздражали сильнее всего.

Супруга обязуется сопровождать супруга в период исполнения его контрактных обязательств.

Супруга обязуется соблюдать визуальный стандарт.

Супруга обязуется воздерживаться от самостоятельных контактов с прессой.

Супруга обязуется поддерживать образ гармоничного и социально стабильного брака.

Слово «супруга» в этом тексте повторялось так часто, что начинало звучать как название функции. Не человека. Не меня. Единицы интерфейса. Вставить в кадр. Согласовать. Проверить. Выпустить.

Я закрыла глаза.

Новый город. Чужая страна. Мужчина, которого я знала всего несколько дней. И я — филолог из Ярославля с дипломом, чемоданом и юридически оформленным безумием.

Самолёт начал снижаться.

Артур чуть выпрямился, посмотрел на часы и снова в окно. У него было лицо человека, который возвращается не домой, а в рабочее пространство. Разницы, возможно, для него уже давно не существовало.

Когда мы вышли из аэропорта, меня первым ударил воздух. Другой. Более сухой, острый. Даже запах был чужой. Не река и липы, июнь после дождя. Асфальт, стекло, жар железа, кофе из автоматов и какой-то незнакомый городской ветер.

Город встретил нас серым блеском.

Высокие здания. Чистые линии. Широкие дороги. Машины двигались слишком ровно, как в рекламе. Люди вокруг говорили быстро, на языке, который я понимала кусками. Слишком много резких согласных, слишком мало интонаций, за которые можно уцепиться.

Я шла за Артуром, толкая чемодан, и чувствовала себя не туристкой. Туристка хотя бы знает, что скоро вернётся. А я пока не знала ничего.

У выхода нас ждал водитель. Он кивнул Артуру, взял наши чемоданы и повёл к машине. Всё происходило так слаженно, будто я действительно была частью давно отработанной процедуры.

Чёрная машина с тёмными стёклами.

Внутри — прохлада.

И снова тишина.

Я села сзади. Артур рядом. Водитель впереди. Город поплыл за окном яркими полосами. Мосты, перекрёстки, витрины, люди, много стекла, металла, чужой жизни. Которая к нам не имела никакого отношения.

Я смотрела на незнакомые вывески и ловила себя на простой мысли. Если сейчас открыть дверь и выйти, я не пойму, куда идти.

Это оказалось неприятнее, чем я ожидала.

Не страшнее. Именно неприятнее.

До этого всё происходило в Ярославле, на моей территории. Даже безумие там было родным. Я знала улицы, знала, как пахнет вечер на набережной. Куда можно убежать, если станет совсем плохо. Здесь у меня не было ничего. Ни карты в голове. Ни языка в достаточной степени. Только чемодан, кольцо и фамилия мужчины, рядом с которым я ехала.

— Мы сразу домой? — спросила я.

Он повернулся ко мне.

— Да.

Домой. Интересное слово.

Я несколько секунд думала, стоит ли его трогать.

— Это далеко?

— Минут сорок.

Я кивнула.

Пыталась не смотреть на него слишком часто, но всё равно смотрела. Он изменился, как только мы приземлились. Не внешне. Внутри. Стал ещё собран. Как будто город включил в нём привычный режим. Здесь он не был странным человеком из кафе, который внезапно согласился на абсурд. Здесь он был на своей территории. У него был водитель. Маршрут. График. Дом. Команда. Работа. Всё, кроме меня.

Я была здесь единственной случайной деталью.

От этой мысли стало холодно.

Машина въехала в подземный паркинг. Свет стал жёлтым, бетон — слишком чистым. Водитель выгрузил вещи, Артур коротко ему кивнул, потом взял один чемодан. Мой.

Я заметила это сразу. Не в смысле романтики. Никакой романтики в этом не было. Просто человек взял тяжёлую вещь и пошёл к лифту. Это было настолько безмолвно, что почти раздражало. Мог бы хотя бы спросить. Нет, конечно. В его мире не спрашивают. Там либо делают, либо нет.

Мы поднялись на лифте на достаточно высоко. Я успела увидеть только цифры на панели и своё отражение в зеркале. Светлый плащ, собранные волосы, напряжённый рот. Вид у меня был приличный. Даже слишком. Так выглядят женщины, которые ещё не до конца поняли масштаб бедствия.

Квартира оказалась большой.

Не роскошной в показном смысле. Без золота, мрамора и нелепых люстр. Всё было очень прилично. Светлые стены. Большие окна. Глубокий серый диван. Минимум