Меня это пугало.

И одновременно — злило.

Потому что в этом договоре всё было рассчитано на удобную женщину. Которая не сопротивляется, а терпит. Ее можно ввести в ситуацию как новую деталь интерьера. Нарядную. Согласованную. Безопасную. Такую, чтобы публика выдохнула. Всё в порядке, видите, у него теперь хорошая жена, можно снова подписывать бумаги и считать прибыль. Ура!

Я сидела и чувствовала, как страх медленно меняет форму.

Сначала это была тревога. Холодная и липкая.

Потом — раздражение.

Следом — упрямство.

«Если уж я в это влезла, — думала я, — то, может быть, не стоит сразу начинать с позы жертвы. Да, ситуация идиотская. Да, контракт унизительный. Да, меня пытаются превратить в идеально сверкающий аксессуар к чужой карьере. Но аксессуаром ещё нужно суметь стать. А я, если честно, никогда особенно не умела быть удобной».

Мысль немного согрела. Совсем чуть-чуть. Я представила лицо Лены, когда расскажу ей про пункт о визуальном стандарте. Она будет смеяться минут десять. Потом скажет, что меня официально приняли за люстру.

Я снова усмехнулась.

Страх от этого не исчез. Но перестал быть парализующим.

В конце концов, год — это долго, но не вечность. Правила — страшно, но они существуют для того, чтобы их кто-нибудь однажды нарушил. Дистанция — вещь хорошая, пока никто не начинает делать вид, что её не существует. Запрет на вопросы особенно смешон, если вопрос уже возник. А публичный бриллиант… что ж. Если уж быть бриллиантом, то хотя бы с характером. Желательно с острыми гранями.

Я закрыла папку окончательно и убрала её в сумку. Внутри было всё ещё тревожно. Но теперь эта тревога уже не гнала меня назад. Она толкала вперёд. Очень неприятно и настойчиво. Я встала со скамейки. На секунду закружилась голова. Не от слабости. От осознания. Всё уже произошло. Я уже выбрала.

И вдруг откуда-то, из самых нелепых отделов памяти, всплыли слова, которые в нормальной жизни не приходят в голову человеку с дипломом филолога посреди ярославского сквера.

Жребий брошен.

Рубикон перейдён.

И прочие странности. Ай да я. Молодец.

ГЛАВА 7. СВАДЬБА

Зал бракосочетания оказался неожиданно светлым. Не торжественным — именно светлым. Высокие окна пропускали нежный дневной свет, стены были кремовые, почти без украшений. Несколько искусственных цветочных композиций в вазах и аккуратный стол, за которым сидела женщина с официальным выражением лица. Вторая регистраторша стояла у стены, чуть левее. В таких местах всё всегда немного одинаковое. Словно интерьер придумали однажды и потом просто повторяли в каждом городе.

Я стояла у двери и пыталась понять, как именно оказалась здесь.

На мне был светлый костюм. Тот самый, который я купила весной на защиту диплома. Тогда он казался мне очень правильным: строгим, взрослым, почти торжественным. Сегодня он выглядел просто аккуратным. И немного растерянным, как его хозяйка. Пиджак сидел идеально, брюки тоже, волосы я собрала почти так же, как на защите. Строго и благонадёжно.

Только тогда я защищала диплом. А сейчас, кажется, собственную жизнь.

В руках у меня был букет. Маленький. Очень скромный. Несколько белых цветов, перевязанных тонкой лентой. Такой букет легко было представить у девушки, которая случайно зашла в цветочный магазин по дороге и взяла первое, что попалось под руку.

Наверное, так и было. Я подняла глаза. Артур стоял рядом. Белая футболка. Светлые брюки. Никакого пиджака и галстука. Он выглядел так, будто пришёл не на свадьбу, а на встречу. И нужно подписать ещё один важный документ. Спокойный. Собранный. Почти неподвижный.

Молчал. Это уже была знакомая тишина. Рабочая. В которой человек не ищет слов, потому что считает их лишними. Я подумала, что именно из-за этой тишины всё и произошло. Если бы он вчера смеялся. Или начал бы объяснять. Сказал бы: «Это была шутка!» Я бы ушла. Но он сказал только одно слово. Договор. Протянул руку. И вот мы здесь.

— Проходите, — пригласила женщина в строгом костюме.

Мы сделали несколько шагов вперёд. Пол под ногами был светлым, почти белым. Каблуки стучали громко. Слишком громко для такого пустого помещения. Каждый шаг отдавался эхом где-то под высоким потолком. Я вдруг подумала, что в кино в таких сценах всегда играет музыка. А здесь — только стук моих каблуков и тихое шуршание одежды.

Артур двигался бесшумно. Кроссовки. Он даже на свадьбу пришёл в кроссовках. Лёгкие, светлые, почти незаметные. Привычка. Удобство. Или просто не думал об этом. Я поймала себя на мысли, что начинаю замечать такие детали. Мелкие. Неважные. Которые складываются в картину.

Зал регистрации был почти пустой. Несколько стульев вдоль стены. На них сидели люди, которых я уже видела. Агент — спокойный, аккуратный. С выражением лица человека, который привык решать проблемы через документы. Трое игроков из компании. И Лена.

Она сидела, сложив руки на коленях, и смотрела на меня. Точно я сейчас выйду на середину зала и объявлю, что всё это эксперимент современного театра. Или умру. С тем же эффектом.

Я встретилась с ней глазами. Она медленно покачала головой. Я почти улыбнулась в ответ.

Лена была единственной, кого я решилась позвать. Маме сказала, что уезжаю на выходные. Подругам — что всё под контролем. Ася не поверила, но спорить не стала. Просто сказала: «Позвони, если что». Я кивнула. И не позвонила. Потому что объяснять происходящее было невозможно. Как объяснить, что ты выходишь замуж за человека, с которым знакома два дня? Который молчит больше, чем говорит? Которому ты нужна только для подписи в контракте?

Лена смотрела на меня так, будто ждала, что я сейчас развернусь и убегу. Она даже чуть привстала, когда мы вошли. Готова была ловить. Или выносить. Зависит от обстоятельств. Но я не побежала. Я стояла и слушала, как стучит мое сердце. Почти как каблуки.

Женщина-регистраторша открыла папку. Движения были очень аккуратными, отработанными. Она явно делала это много лет. В этом движении не было ни малейшего сомнения. Папка синяя, с гербом на обложке. Обычная. Такая же, как у тысяч других.

— Уважаемые…

Она произнесла наши фамилии.

Звучало странно. Дико. Слишком официально и нейтрально.

Я слушала слова, которые слышали тысячи людей до меня. О добровольном решении и создании семьи. Взаимном уважении. Всё это звучало так правильно, что становилось абстракцией. И всё время я думала о том, что контракт лежит у меня в сумке.

Я даже потрогала сумку. На всякий случай. Папка была на месте. Тяжёлая. Ощутимая.

Юридический текст.

Пункты.

Подписи.