посмотрела на меня с тревогой, но во взгляде была и капля восхищения.

— Как?

Я взяла чашку, сделала глоток чая и улыбнулась дочери.

— У меня уже есть план, Катюша.

Катя смотрела на меня широко раскрытыми глазами, будто я только что объявила ей, что собираюсь взорвать этот мир. В её взгляде метались испуг, шок, непонимание. Но я видела там ещё и надежду. Она верила, что я не позволю этому козлу выйти сухим из воды.

— План? — она всё же переспросила, и её голос дрогнул.

Я сделала глоток чая, осознанно выдерживая паузу, затем отставила чашку и посмотрела прямо ей в глаза.

— Да, Катюша. Я не из тех женщин, кто молча сотрёт плевок с лица и продолжит подавать ужин.

Она сглотнула.

— Мам… — её голос дрожал. — Но он же… отец, муж твой…

— Он отец тебе, но не мне, — я усмехнулась, но в этой усмешке не было тепла. — Для меня он теперь чужой человек. И раз он сделал выбор — я сделаю свой.

Катя провела ладонями по лицу, будто пыталась осмыслить всё это.

— Ты… ты его любишь ещё?

Я задумалась. Ответа не было.

— Знаешь, я даже не могу сказать, — я поднялась, взяла яблоко и начала неторопливо нарезать его тонкими дольками. — Может, я любила призрак. Мужа, которого придумала себе сама.

— Мам… — Катя выглядела так, будто ей физически больно слышать мои слова.

— Я столько лет жила, веря, что он был мне верен, что уважал меня. Я думала, что в нашем доме он всегда будет рядом, — я положила нож. — Но всё это оказалось красивой иллюзией.

Катя глубоко вдохнула, а затем тихо спросила:

— А что ты собираешься делать?

Я улыбнулась, но в этой улыбке было столько льда, что даже воздух в кухне будто бы похолодел.

— Он хочет жить двойной жизнью? Пожалуйста. Только теперь я тоже буду жить так, как хочу.

Катя нахмурилась.

— Ты хочешь… Ну… отомстить ему тем же?

Я посмотрела на неё внимательно. Конечно нет, я не так низко пала, как твой отец моя милая…

— Я хочу, чтобы он пожалел. Чтобы понял, каково это — знать, что тебя предали.

Катя молча переваривала мои слова.

— И ты думаешь, он поймёт?

— Он ощутит, Катя. И не только это.

Катя нервно сглотнула.

— Мам… Я тебя знаю. Если ты что-то задумала, то доведёшь до конца.

— Именно, — я кивнула и снова взяла чашку. — Поэтому, доченька, расслабься. Я просто немного повеселюсь, ну а в процессе разведусь с ним, пока он занят будет и не заметит думаю даже.

Катя судорожно выдохнула.

— Господи, мам, мне страшно…

— Бояться будет он, — я холодно улыбнулась.

Катя продолжала смотреть на меня тревожно.

— Мам… — голос её был тихим, почти растерянным. — Ты серьёзно? Ты правда хочешь… ну… найти себе кого-то?

Я усмехнулась и посмотрела на неё с лёгким укором.

— Катюша, ну что ты, — я сделала паузу, откинулась на спинку стула и сцепила пальцы. — Я не такой мусор, как твой отец.

Она облегчённо выдохнула, но напряжение не ушло.

— Тогда зачем?

— А он пусть думает, что я тоже живу, как хочу, — я улыбнулась, но это была не добрая материнская улыбка, а что-то совсем другое — острое, ледяное. — Пусть поймёт, что он не центр моей вселенной.

Катя покачала головой.

— Мам, ты ведь его знаешь. Он не потерпит, если у него будет хотя бы повод думать, что ты…

Я перебила её мягко, но твёрдо:

— Вот и отлично. Пусть чувствует хоть часть того, что чувствую я.

Катя нервно закусила губу.

— Ты не боишься, что он начнёт злиться?

Я хмыкнула.

— Катя, он уже злится. Он в бешенстве от того, что я не разрыдалась, не стала его умолять, не проклинала и не устраивала истерик.

— Он хочет, чтобы ты страдала?

— Он хочет контроля, Катюша. А я его у него забираю.

Дочь покачала головой.

— Мам, ты иногда пугаешь.

Я улыбнулась теплее, коснулась её руки.

— А ты не бойся. Мне уже нечего терять в отношении твоего отца.

* * *

Я вернулась с прогулки с Вовкой, чувствуя приятную усталость. Прогулки всегда давали мне передышку, но сейчас я едва не споткнулась на пороге, увидев Илью. Он стоял в коридоре, сложив руки на груди, и смотрел на меня с какой-то странной смесью раздражения и напряжения.

— Ты где была? — вместо приветствия выдал он.

Я закатила глаза и сдержала раздражённый вздох.

Серьёзно?

— На свидании, Илья, — усмехнулась я, расстёгивая куртку и перенося Вовку в его кроватку. — Вообще-то гуляла с внуком, если тебе это интересно.

— Ясно, — буркнул он, наблюдая, как я укладываю малыша. Вовка мирно сопел, свернувшись калачиком.

— Катя спит? — спросил он чуть тише.

— В спальне, отдыхает. Ей уже лучше, но ночи до сих пор тяжёлые, — сказала я, поправляя плед на Вове, развязала шапочку.

— Ты домой когда вообще собралась? — вдруг спросил он.

Я выпрямилась и обернулась к нему.

— А что, скучно стало? Или не кем себя развлечь? — сладко протянула я, скрестив руки.

Глаза Ильи вспыхнули злостью, но он быстро взял себя в руки.

— Свет, давай без этого. Мы взрослые люди.

— Правда? — усмехнулась я. — Тогда веди себя соответственно.

— Я просто спросил, — сказал он уже спокойнее, но в его голосе сквозило напряжение.

— А я просто ответила, — парировала я.

Илья провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть раздражение.

— Ты же не собираешься жить здесь вечно?

— А ты так волнуешься, потому что тебе уже есть, кого водить в наш дом? Или пока ещё не успел туда притащить свою «прекрасную новость»?

Он сжал челюсть, на секунду молча сверля меня взглядом.

— Ты всегда была змеёй или это новенькое?

— О, так ты ещё и не всё обо мне знал? — язвительно усмехнулась я.

Он тяжело выдохнул и отвернулся, будто ему требовалось собраться с мыслями.

— Я приехал не ссориться, Свет.

— А зачем тогда? Просить меня не скандалить? Закрыть глаза и жить дальше, будто ничего не произошло?

— Я приехал поговорить. Нормально.

Я рассмеялась.

— Ты мне изменял, а теперь хочешь нормально поговорить? О чём, Илья? О погоде? О наших планах на будущее? О твоём отцовстве в другой семье?

Он сжал кулаки.

— Ты же знаешь, что разводиться я не буду.

— О да, конечно, — я покивала, скептически глядя на него. — Как удобно, правда? И жену сохраняешь, и любовницу с ребёнком имеешь.

— Я не хочу терять тебя, — вдруг сказал он, глядя прямо в глаза.

— Как трогательно, — усмехнулась я. — А ты, случайно, не перепутал меня с дурой?

Он сделал шаг ко мне, но я тут