Молли было все равно, сколько заплатил фэйри — лишь бы он вообще не платил за нее.

Выкуп невесты.

Древний, давно устаревший обычай. Что-то вроде приданого у знатных невест, только здесь жених платил семье невесты. Это был контракт, сделка между семьей и третьей стороной о передаче дочери. Обычай возродился в смутные годы войн за престолонаследие, когда все перевернулось с ног на голову. Но теперь, тридцать лет спустя, выкуп невесты считался кровавыми деньгами — отчаявшиеся родители продавали детей. Это не было строго законным, особенно после того, как лорд Дарроу возглавил кампанию по искоренению всех форм рабства в Дарроуленде.

— У тебя нет на это права! — прошипела Молли. Она уже много лет как совершеннолетняя, и не была родной дочерью Брому.

— Только подумай, Молл. Невеста фэйри! У него, наверное, целое состояние, — он потряс звенящим мешком с монетами — всей ее предполагаемой ценностью. — И это только половина. Остальное он принесет завтра.

— Пусть приносит монеты из морковки, мне все равно. Я не согласна.

Брови Брома сдвинулись в фальшивой заботе:

— Это неожиданно, признаю. Но подумай, Молл. Подумай, что это значит для нас — для таверны, для детей. Я наконец смогу сделать здесь ремонт. Отправить Мерри в академию в Глеанны. Черт, мы сможем спонсировать посвящение Брайана в рыцари. Представь — рыцарь Данн!

Его глаза блестели с почти безумным восторгом:

— Это может возвысить нас, Молл.

— Нас? Нас?! — ее голос взлетел так высоко, что задрожали стекла. — А что насчет меня?

— Не будь эгоисткой, Молл. Это изменит жизнь малышей — ты можешь дать им это. Да и не прикидывайся дурочкой. Когда еще такой шанс выпадет? Годами за тобой никто не ухаживал.

— Мне не нужен жених. Я хочу…

— Я же не бессердечный, Молл. Я уговорил его на рукобитие. Всего год — и ты свободна. Но подумай, что можно успеть за это время, — настаивал он. — Фэйри, Молли, фэйри! Ты только представь!

Молли думала — всю ночь. Бром не оставил ее в покое, пока не вырвал обещание согласиться. Слова выскользнули из онемевших губ — лишь бы он ушел, дал ей спрятаться в комнате.

Всю ночь она пролежала, уставившись в потолок. Не верилось, что за короткий разговор дяди с фэйри они сторговались за нее. Что дядя продаст ее — не удивляло. Больнее всего было осознавать, что Алларион, ее загадочный таверный призрак, купил ее.

Она возненавидела его за это.

Что они на самом деле знали о фэйри? Большинство легенд изображали их коварными и беспощадными. Может, стоило прислушаться к этим сказкам.

Далеко не все такие истории заканчивались пышными свадьбами, украшенными цветами.

Мысль о свадьбе, замке и наследнице заставила Молли резко сесть на кровати. Не раздумывая, она натянула сапоги и бросилась к двери спальни.

Дарроу не допустят этого. Они не позволят ему купить меня.

Открыв дверь, она увидела Брома, сидящего в конце коридора на стуле из таверны. При тусклом свете свечи он вырезал ножом, лезвие которого поблескивало в полумраке.

Его лицо, наполовину скрытое тенью, повернулось к ней.

— Завтра ты пойдешь с ним, Молл, — прозвучал его низкий, угрожающий голос, который он приберегал для особых случаев. — Что будешь делать потом — мне плевать. Сбеги, начни новую жизнь.

Она долго всматривалась в окаменевшее лицо дяди, ища в нем… что-то. Она знала его дольше, чем собственных родителей — он был единственной постоянной величиной в ее жизни, как бы часто он ни вызывал у нее отвращение.

В темноте, на пороге неопределенного рассвета, Молли сделала то, что клялась никогда не делать.

Она взмолилась.

— Не заставляй меня идти с ним…

Борода Брома дернулась.

— Ты умница, справишься. Сделай это ради малышей. Они больше никогда ни в чем не будут нуждаться, Молл.

Груз этого «выбора» — хотя выбора, по сути, и не было — давил невыносимо. Оба знали — когда речь заходила о детях, у нее не оставалось шансов. Молли любила кузенов и желала им всего, чего сама была лишена.

Если деньги фэйри могут это купить…

— Клянешься? Деньги пойдут на них?

— Клянусь своей жизнью.

Она еще мгновение вглядывалась в его лицо, сомневаясь, верить ли. Возможно, суммы хватит — даже если он, как обычно, потратит часть на свои прихоти, — чтобы обеспечить Брайана и девочек.

Брайан, которому уже двадцать и который сбежал из таверны при первой возможности, сможет бросить ненавистное ученичество и оплатить обучение рыцарскому делу. Такой взлет возвысит всю семью — они обретут уважение. Мерри сможет развить блестящий ум в академии Глеанны, где ее таланты оценят. Нора, Рори и Уна получат приданое или наследство для старта в жизни.

— Ладно, — выдавила она сквозь ком в горле.

Она говорила искренне, даже когда наступило утро, озарившее ситуацию сюрреалистичным светом. Молли будто плыла сквозь день — ее внимание, как солнечные лучи, с трудом пробивалось сквозь утренние тучи. Она словно со стороны наблюдала, как собирает свои скудные пожитки в два холщовых мешка.

Весь день Бром крутился рядом, напоминая об обещании и о том, что оно значит для семьи Даннов. Он то исчезал по делам, то появлялся вновь, проверяя, здесь ли еще Молли, и по-прежнему ли она согласна.

Настолько «согласна», насколько может быть купленная невеста.

Раздражение наконец вывело ее из оцепенения. Вспышкой гнева, который она годами училась сдерживать, она вытолкала его из комнаты и захлопнула дверь перед самым носом.

— Я же сказала, что согласна! — крикнула она в дверь.

За дверью раздалось ворчание:

— Пойду узнаю, что задерживает мэра.

Молли фыркнула с отвращением и резко развернулась, чтобы продолжить сборы.

Все четыре девочки столпились в ее комнате: младшие — умница Мерри, сорванец Рори и болтушка Уна — устроились на узкой кровати, а шестнадцатилетняя Нора, самая старшая и высокомерная, вертелась у окна, якобы разглядывая вещи, которые Молли решила не брать с собой. Хотя сама же язвительно заявляла, что ей ничего не нужно.

На самом деле, Нора просто не могла остаться в стороне. Как бы ни важничала, упустить что-то столь значительное она боялась.

Не смутившись вспышкой гнева Молли, младшие снова принялись вслух гадать, каков фэйри и его дом.

— Думаешь, там все светится магией? — спросила Мерри.

— Наверное, он живет на дереве, — выпалила Рори. — Разве они не любят природу и все такое?

— Это глупо, — фыркнула Нора. — Никто не живет на деревьях.

— Много кто живет на деревьях! — парировала Рори.

— Белки, еноты, птицы… — начала перечислять Уна всех известных ей существ.

— Это животные, — с отвращением парировала Нора. — Он же мужчина.