— Эльза. Фриц будет пить чистую мятную воду. Теплую. Часто и маленькими глотками. Лотта — тоже. И ты сама. Понимаешь? Никакой воды из колодца, пока он не станет идеально чист. Только кипяченая. Мёд рассасывайте, а не глотайте сразу!

Глава 15

Мы с Томом вышли из душной избы. Новость о моем появлении уже облетела деревню. У дверей соседних изб стояли люди. Молча. С опаской. Но уже не прятались. Я увидела старосту Грету, которая торопливо шла нам навстречу, вытирая руки о фартук.

— Миледи! Мы не ждали… Извините, за беспорядок… — она замялась, оглядываясь на своих людей.

— Ничего, Грета, — ответила я громко, чтобы слышали все. — Я пришла не для выговоров. Я пришла увидеть. Услышать. Чем живет деревня Ольденхолла. Какие беды. Какие нужды.

Тишина. Потом из толпы выступил седой старик с палкой.

— Беды, миледи? — он горько усмехнулся. — Да все у нас беды. Ваш колодец не решил проблем! Земля не родит. Скот дохнет. Дети болеют. А тут еще и налоги… хоть и не с нас, а с поместья, но Хаггард сдирал последнее, чтобы хоть что-то графине отдать!

— Земля не родит? — переспросила я. — Почему? Расскажи. Как думаешь?

— Да чем пахать, миледи? — вступил другой мужик, помоложе, но с усталым лицом. — Старая кляча Белла — одна! А плуг… он и вовсе сломан. Кое-как бороним деревянными боронами. Да и земля… она выдохлась. Сколько лет подряд одно и то же сеем — ячмень да овес. Урожай — год от года хуже. Прошлой осенью… еле семена собрали. А нынче… — он махнул рукой в сторону жалких всходов на ближнем поле. — Чай, и этого не соберем.

— После мора прошлой весной совсем туго стало… — староста Грета опустила голову. — Сена не хватает. Пастбища… те, что не заброшены, скудные. Да и болезни… то понос, то чесотка. Лечить нечем, не умеем. Помирает скотинка. А без скотины… — она развела руками. — И навозу нет. Земля голодает.

Замкнутый круг. Нищета порождала нищету. Болезни людей и скота. Истощенная земля. Отсутствие инструментов и тягловой силы. И вечный дамоклов меч — долги поместья перед графиней, которые рано или поздно обрушатся на их головы.

— И что вы едите? — спросила я, глядя на бледные, изможденные лица.

— Что Бог пошлет, миледи, — ответила Эльза, выйдя из избы, куда уже вернулась Марта с водой, мёдом и скудной зеленью. — Лебеда. Крапива. Рыбу из речки ловим, да она далеко. Грибы, ягоды, тыква… а зимой… — она не договорила, но все поняли. Зима была кошмаром.

Я почувствовала тяжесть их взглядов. Они не ждали помощи. Они ждали новой беды. Новых поборов. Нового Хаггарда в моем лице. Страх витал в воздухе гуще дыма из труб.

Я сделала шаг вперед, к центру деревенской площадки у колодца. Моя фигурка в поношенном платье казалась хрупкой на фоне этих изможденных, но сильных людей. Но я выпрямилась.

— Я вижу. Вижу бедность, болезни. Вижу, как земля страдает. Вижу, как вы боретесь! И проигрываете. — Я обвела взглядом собравшихся. — Хаггард разорил поместье. Обманул моего отца. Обманул вас. Обманул графиню. Но он сбежал. А долги и разорение остались на мне.

В толпе прошел ропот. Кто-то крякнул. Грета сжала руки на фартуке.

— Я не обещаю золотых гор, у меня их просто нет. Не обещаю, что будет легко. — Я посмотрела на избу, где лежал больной Фриц. — Но я обещаю вот что: я буду бороться. За Ольденхолл. За его земли. За вас. — Я указала на колодец, где мужики снова начали копать, выгребая грязь. — Чистая вода — это первое. Чтобы дети не болели. Чтобы вы не гибли от поноса. Это будет сделано. Уже делается! Второе: земля. Я знаю, как заставить ее снова родить. Знаю, как сеять, чтобы урожай был больше. Знаю, как лечить скот от простых хворей. Знаю, как сделать плуг легче и крепче. Я много читаю по ночам, но мне нужны ваши руки. Верьте мне!

Ропот усилился. На лицах появилось недоверие. Скепсис. «Барышня»? Знает как? Откуда? Из книжек? Фантазии больного человека?

— Вранье! — вдруг рявкнул угрюмый детина с перебитым носом, стоявший сзади. — Сказки! Чтобы мы пахали как кони на ваши поля, а вы потом все себе забрали! Как Хаггард!

Марта ахнула. Годфри, стоявший в стороне, мрачно сдвинул брови. Том сжал кулачки. Но я не смутилась.

— Мое поле — это ваше пропитание, — холодно ответила я, глядя прямо на него. — Если поле родит, у меня будет зерно, чтобы платить долги графине. Чтобы покупать скот. Инструменты. Чтобы платить вам. Натурой или деньгами. Если поле не родит — мы все умрем с голоду. Вы хотите умереть? — Я снова обвела взглядом толпу. — Я — нет. Я получила бесценный дар — жизнь. И я намерена жить. Здесь. В Ольденхолле. С вами. Помогите мне!

Тишина. Даже угрюмый детина замолчал, потупив взгляд. Мои слова, смесь прагматизма и неожиданной откровенности о «даре жизни», ошеломили их.

— Завтра, — продолжала я, — на рассвете. Здесь. Жду старосту, Грету. И тех, кто лучше всех знает поля. Кто пахал, кто сеял. И тех, кто разбирается в скоте. Мы начнем, сначала с малого. С того, что можем сделать прямо сейчас. Чтобы спасти то немногое, что осталось. Кто со мной?

Молчание. Потом Грета сделала шаг вперед. Ее лицо было серьезным.

— Я приду, миледи. И мужа приведу. И сыновей.

За ней робко выступил старик, что жаловался на землю.

— Я приду. Пахать умею. Землю чувствую.

Еще один. Потом еще. Не все. Многие все еще смотрели с недоверием, с опаской. Особенно угрюмый детина. Но люди собирались.

— Хорошо, — кивнула я. — До завтра. А сейчас… — я повернулась к избе Эльзы. — Марта, ты останешься? Поможешь с детьми? В поместье я и сама управлюсь.

— Останусь, миледи! — Марта кивнула с неожиданной твердостью.

Я повернулась и пошла обратно к усадьбе, чувствуя за спиной тяжёлые взгляды. Первый урожай доверия обещал быть скудным и горьким. Но он был посеян. Теперь нужно было сделать все, чтобы он не погиб…

Глава 16

Рассвет едва брезжил, окрашивая серое небо в грязно-розовые тона, когда я вышла во двор. Холодный воздух