столовой, впиваясь в стены. — Прямо сейчас извинитесь перед моей невестой.

Мы оборачиваемся одновременно.

Он направляется к своему месту во главе стола. Выглядит совершенно спокойно, но его эмоции кипят под кожей. Леди Марианна белеет до синевы.

— В… вашей… невестой?.. — Она едва сглатывает. Склоняет голову и выдыхает: — П-приношу извинения, леди Элина.

Тиберий смотрит на меня широко распахнутыми глазами. В этом взгляде — восторг, надежда и что-то похожее на… веру в то, что всё наконец наладится. Словно он впервые видит, что взрослые могут встать на его сторону.

Дэйнарин садится за стол. Начинает есть. Над столом висит мрачная тишина. Все едят молча.

Но от леди Марианны я ощущаю ненависть, как яд в воздухе. Она улыбается вымученно-официально, но внутри — рваная чёрная эмоция, направленная прямо в меня и Тиберия.

Когда завтрак заканчивается, лорд Харлан отодвигает тарелку и говорит ровно:

— Поскольку леди Элина теперь занимается воспитанием Тиберия… — он смотрит на меня, делая ударение — леди Марианна, вы отстраняетесь от этого процесса. Вы можете остаться в замке, но в качестве наблюдателя.

Она вскидывается.

— Лорд Харлан! Эта… Ваша невеста же не… преподаватель! А я… — её речь рваная, она хватает ртом воздух так, будто ей только что объявили, что она будет казнена. — Вы не можете расторгнуть контракт с академией! Пожалуйста…

Он придавливает её раздражённым взглядом.

— Я не выгоняю вас и не расторгаю контракт, леди Марианна, — отвечает холодно. — И, если у вас ещё есть возражения, мы обсудим их наедине в моём кабинете.

Она затыкается, насупливается, как мокрый голубь, но молчит.

А дракон переводит взгляд на меня. Тяжёлый, недовольный. Кажется, ему тоже не по нраву, что я не специалист.

— Леди Элина, — говорит тяжело, слова точно камни выкатывает. — от вас я жду стратегию развития Тиберия.

Я моргаю.

— Стратегию? — уточняю.

— Да, — отвечает он. — План. Чему вы собираетесь учить его. И как. Сегодня. К обеду.

Это проверка. Я ощущаю его недоверие кожей. Он знает, что у меня нет памяти. И вероятность, что у меня педагогическое образование, ничтожно мала.

Я поднимаю подбородок.

— Хорошо, милорд, — отвечаю строго. — План будет готов.

— Вы расскажете его мне лично. У меня в кабинете, — взгляд свирепый. — Это ясно?

— Разумеется, милорд. — Я киваю.

Он поднимается. Леди Марианна тоже, но её взгляд всё ещё пытается прожечь меня насквозь.

Я поворачиваюсь к Тиберию и улыбаюсь.

— Ну что, Ти? Пойдём составлять план твоего дальнейшего развития?

Он счастливо кивает и вскакивает из-за стола.

— Пойдём! — восклицает радостно. — У меня есть много идей!

Мы покидаем столовую. Я держу его за руку и отчётливо осознаю: просто мне не будет, но я останусь рядом с Ти. И с лордом Харланом мы договоримся. Вопрос только, что он запросит взамен.

17. План на маленькое сердце

Элина

Комната Тиберия теплая, солнечная, совсем не похожа на его настроение утром.

На полу — разбросанные фигурки драконов, мелки, рисунки и пара книжек с гербами.

Он усаживается на край кровати, болтает ногами, но на меня смотрит так внимательно, будто я собираюсь сказать ему что-то очень важное.

— Ти, — начинаю я мягко, — расскажи мне, чему тебя учат. Прямо по порядку.

Он вздыхает как маленький человек, у которого слишком тяжёлая доля для семи лет.

— История Драконьих Домов, — перечисляет он. — Арифметика. Риторика. География. Основы права. Основы дипломатии. И магическая теория.

— Много, — признаю я. — А что тебе нравится?

Он мнётся.

— История, когда гербы красивые… иногда. Арифметика — когда задачи простые. Риторика скучная. Право — очень скучное. География — ничего, но слишком много карт. Магическую теорию часто интересно рассказывают.

По эмоциям всё точно так. Его фон, цвет ауры меняется от предмета к предмету, которые он перечисляет. От серого унылого до восторженного оранжевого.

— А что совсем не нравится? — спрашиваю я.

Он морщит нос.

— Дипломатия, — выпаливает он. — И право. Мне говорят, что у меня ум золотого дракона, и я должен… — он делает голос тонким и высокомерным — …«быть стратегом, мыслителем, хладнокровным правителем, наследником!».

Он выдыхается. Смотрит на меня с отчаянием.

— А мне не хочется быть холодным! Я не такой.

Это слово — не хочется — ударяет меня сильнее, чем я ожидала.

Я кладу руку ему на плечо.

— Ти, а что бы тебе хотелось? — спрашиваю самым доверительным тоном.

Он мгновенно оживает. Глаза вспыхивают.

— Рисовать! — он вскакивает, хватает мелки, бумаги. — Я люблю, когда много цвета. Когда можно придумывать, как выглядят драконы-воители! У меня есть идеи! Смотри, вот это Дракон Рассвета, а это Ночной Страж, я сам придумал!

На рисунках — яркие линии, живые формы, фантазия, сила, чувство цвета. И это не каляки-маляки ребёнка, это действительно талантливые работы маленького художника!

Боги… Ребёнка с таким даром заставляют зубрить дипломатические расстановки.

— Это прекрасно, — выдыхаю я. — Ти, мы сохраним основные предметы. Историю. Арифметику. Грамоту. Но факультативы мы заменим.

Он поднимает голову.

— На картины? — в голосе звенит радостная надежда.

— И на то, что ты любишь, — добавляю я. — И на то, что поможет тебе понять себя. Я подберу тебе учителей. Хороших. Заботливых и терпеливых.

Тиберий сжимается. Аура вспыхивает леденящим серебристо-голубым.

— А ты? А как же ты? Ты передашь меня новым учителям?! — почти выкрикивает он и отстраняется.

— Конечно, нет, Ти, — я протягиваю ему руку. — Я не оставлю тебя. Я всё время буду рядом.

Он снова сияет.

— Правда? — подходит и обнимает мою ногу через платье.

— Правда, — я треплю его по волосам.

И в эту секунду я понимаю, что этот малыш доверяет мне на сто процентов. Мальчик, которому доверять было вообще некому.

— Вот, что ещё важно, — говорю я серьёзно, присаживаясь напротив него на корточки, чтобы быть на одном уровне. — Очень важно не проказничать.

Ти округляет глаза.

— Не проказничать, значит, не нарушать правил лорда Харлана, — говорю я, памятуя о заключённом ранее пари с Дэйном. — Чтобы он поверил, что рядом со мной ты развиваешься и мои методы воспитания работают, надо сократить количество происшествий.

Тиберий унывает. Плечи опускаются.

— Значит, совсем не бегать? Не играть? Не… — он замолкает, а я ощущаю, как у него в душе всё меркнет.

— Обязательно бегать! — отвечаю я. — И играть! И прятаться. Можно даже швыряться грязью, если захочешь. Но…

Тиберий замирает. В глазах пробивается свет и вспыхивают золотые искорки предвкушения.

— Но что? — тянет он.

— Мы это будем делать цивилизованно, — отвечаю я. — В замке же есть место, где мы никому не помешаем?

— Мы? — он не верит своему счастью, что я буду играть с ним.

— Да, ты и я, — киваю.

— Не знаю, —