Зарель был груб. По-настоящему жесток! Ему нравилось унижение, он получал искреннее наслаждение, беря кого-то против воли. Он врывался в девушку — в меня? — неистово и жестоко. Резко, мощно и глубоко. Каждый удар его плоти сопровождался его гортанным рычанием и подбадривающими криками в зале.

Я была здесь и не здесь, но не смогла сдержать слез. Я чувствовала боль и отвращение, унижение и всепоглощающую ненависть.

— О да, девочка... да...

Весь мой мир сосредоточился на этом жестком, быстром ритме, на влажных шлепках, мужских стонах и женских вскриках... Смехе и выкриках демонов, комментирующих происходящее. Желающих испробовать невесту, испить.

— О да, девочка... да...

Мне казалось, это длилось целую вечность. Зарель не понял еще — не понял, что мое сознание разделилось. Однако если он поймет, что унижение я испытала лишь отчасти, все, что сейчас наблюдала со стороны, покажется мне цветочками.

Я глубоко вдохнула, стараясь отключиться от сна. Должна быть главная нить этого ужаса. Я должна ее найти!

— Да, девочка!.. — Наконец, Зарель рыкнул, входя еще глубже, его выдох слился с гортанным стоном. Он замер, исторгая свое поганое семя.

Я должна найти эту чертову нить, пока не поздно! Зарель кто угодно, но не дурак. Он поймет, что я лишь частично в его власти — и тогда исправит это. Я провела пальцами по ткани мироздания, пытаясь прочувствовать слабину в плетении сонных чар.

И когда нашла, Зарель вдруг резко повернул голову. Он не извлек свою плоть, и все же вполне осознанно посмотрел прямо на меня.

— Советую запомнить этот сон, моя девочка. Завтра, когда моя пешка в твоих рядах откроет мне путь, я получу тебя! Я повторю это с тобой воплоти, повторю столько раз, сколько вынесу сам! И даже когда ты будешь валяться бездыханной у моих ног, истекающая моим семенем, я стократно вырву каждую ночь, которую ты отдала другому!

Нить порвалась с оглушительным звоном. Сон треснул, опадая крупными осколками, но зловещее, жестокое обещание Зареля еще долго отдавалось в моих ушах.

«Жди меня. Я приду к тебе с первыми лучами вашего солнца.… И тогда, моя сладенькая, ты будешь умолять меня на коленях, чтобы я прекратил…»

__

Я вскрикнула, вырываясь из сна с таким усилием, что помутилось в глазах. Свалившись с кровати, я попыталась встать, но ноги не держали и я, рухнув на колени, исторгла из себя остатки ужина. Меня трясло, а вместе с этим накатывало лютое отчаяние.

— Лео...

Это был лишь сон, просто сон! Но такой реалистичный, такой жестокий, что все во мне дрожало в ужасе и шоке. Отерев рот тыльной стороной ладони, я отстранилась и прижалась спиной к стенке кровати. Зажмурилась, пытаясь успокоить себя, утешить...

Это не по-настоящему. Никто, в самом деле, меня не взял этой ночью, комната была пуста, воздух звенел от напряженной тишины.

Но я чувствовала себя такой же грязной, какой бы почувствовала после реальности. Подтянув к себе колени, я уткнулась в них лбом.

— Это не по настоящему. В этом не было ничего настоящего. Ничего...

Но как бы я ни утешала себя, Зарелю удалось найти мое слабое место. Удалось сломить меня, убедить, что я не способна ему помешать…

Он внушил мне страх перед ним. Вдохнув, я зажмурилась крепко-крепко — так крепко, что глазам стало больно. Что, если я не справлюсь? Что, если мой план обернется величайшим провалом, и все, чего добьюсь, так это окажусь в руках злейшего врага, который раздробит остатки моей души и моего мира…

— Будь ты проклят, Зарель! — прошептала я с ненавистью. — Я искромсаю тебя, я сокрушу тебя, когда мы встретимся!

Он не получит меня в реальности. Ни за что и никогда, никогда! Но от мысли, которая внезапно ворвалась в мою голову, меня кинуло в ледяной пот. «Моя пешка откроет двери»?

Все вдруг сложилось в один единый паззл. Нападение на кафе, смерть нашего колдуна, которому пришлось спешно найти замену. Этот странный сон, все, как ком, вдруг сплелось воедино.

В этом проклятом темном Ковене есть некто, кто играет против нас. Маленькая крыска, которая докладывает моему злейшему врагу все планы.

И… хочет открыть ему путь!

— Проклятье, только не это! — Я вскочила, схватив одежду, оделась. Часы отсчитывали время сейчас оно работало против меня. — Терна! Найди Тамарию, мы должны отменить ритуал! Скорее!!!..

15

Над разложенными артефактами клубился призрачный дым. Он стелился по полу, дрожал в неверном свете свечей. Поверхность зеркала будто втягивала его в незнакомый, темный мир. Отражение исчезло за белым маревом, через несколько минут дым рассеется, а я увижу завихрения зимних земель Аристола.

Но рано, рано, слишком рано! Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы оценить ситуацию. Я хорошо знала, как протекают подобные обряды, только к вечеру должно было произойти то, что происходило сейчас. Я кинулась в ритуальный зал.

— Остановите колдуна! Остановите его!

Колдуна перед выбором проверяли на иллюзии. Вчера проверка ничего не показала, но ведь Темный Ковен светлым не назовешь. Все, кто состоял в нем, в достаточной мере порочны, чтобы соблазниться кушем, который им протягивают.

Я понимала, как действовал Зарель — но это ничего не меняло! Колдун, оглянувшись на меня через плечо, бросил на мой путь щепотку какого-то порошка. Тот вспыхнул и взорвался дымом, моментально затянувшим помещение.

Он действительно меня не слушал! Более того, он намеренно не слушал меня, хотя ожидал моего появления с самого начала! Если он преуспеет, если выполнит заказ Зареля, то всё погибло! Рыкнув, я вскинула руки, посылая в зал как можно больше пламени. Оно полыхнуло, поглощая дым, и заняло пару секунд утихомирить собственную силу.

Я справилась — справилась лучше, чем могла бы ожидать. Да только это мало помогло — я слишком опоздала, чтобы предотвратить начатый ритуал! Остальные в растерянности переглядывались; они явно считали, что все идет так, как задумано.

Нет и еще раз нет! Но последнее слово заклятия упало тяжестью в сгустившуюся тишину. Огромное зеркало затуманилось, покрылось инеем, как коркой льда. И что-то изменилось, Замерцав, дым уплотнился, открывая портал. А тот, в свою очередь полыхнув, вдруг взорвался изнутри, разметав колдунов.

Я устояла на ногах, лишь вцепившись пальцами в ближайшую колонну, что являлась частью магического символа; стиснула зубы. Пол под ногами заходил ходуном, зазвенели, сталкиваясь, подвески громадной люстры.

Я еще ничего не видела сквозь морозное марево, но уже знала, что произошло. Со скрежетом по зеркалу побежала глубокая трещина, словно ее прорезали изнутри. А потом, вспыхнув, портал распахнулся во всю ширь — на