признала портниха. — Но при дворе так не думают.

— А зря, — пробормотала я. — Я бы подумала.

Третье платье оказалось… неожиданным. Тёмно-синее, с открытыми плечами, но подчёркнутой талией. Ничего кричащего. Ничего лишнего. Ручная вышивка, местами — россыпь камней.

Я снова посмотрела в зеркало.

Вот это… было ближе.

— О, — выдохнула одна из служанок.

— Да, — кивнула портниха. — Это оно.

Я осторожно повернулась, посмотрела на себя сбоку.

— В нём можно дышать, — заметила я с удивлением.

— Леди не обязаны дышать свободно, — автоматически ответила портниха, а потом замерла. — Но… это действительно удачный вариант для бала в последний день.

— В этом я хотя бы смогу сидеть, — сказала я. — И не выглядеть так, будто меня упаковали как подарок.

— Генералу понравится, — пробормотала одна из помощниц.

Я замерла.

— Простите? — переспросила я.

— Это платье… — та покраснела, — его легко снимать. Дёрнуть за шнуровку — и оно к ногам скатится.

Теперь покраснела я.

Нет-нет. Нам вот это «дёрнуть за шнуровку» совершенно не нужно.

Следующие полчаса прошли в борьбе за длину рукава, глубину выреза и количество слоёв ткани, в которых мне предстояло выжить.

— Это слишком открыто, — говорила я.

— Это умеренно, — отвечали мне.

— Это мешает двигаться.

— Леди не двигаются резко.

— А если я чихну?

— …Леди не чихают.

Я закрыла глаза и сосчитала до пяти.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда представим, что я — идеальная леди. И она внезапно падает в обморок. В каком из этих платьев это будет выглядеть достойнее?

Портниха задумалась.

— В тёмно-синем, — сказала она наконец.

— Отлично. Сшейте десять таких. Разных цветов.

Она ахнула с таким видом, словно я предложила утопить котят.

— Леди не появляются на балу в одном и том же наряде дважды.

— Так они же будут разных цветов, — возмутилась моя практичная сторона.

На это мне даже не удосужились ответить. В примерочной повисло молчание — такое, будто мы все пребываем в трауре.

Когда меня наконец выпустили из плена ткани, я чувствовала себя выжатой, как лимон.

— Леди Нордхольд, — раздался голос Говарда от двери. — Лорд Нордхольд желает обсудить итог.

Разумеется. Пусть сразу проверит, насколько я соответствую его представлениям о «принадлежности».

Я выпрямилась, подняла подбородок и вышла.

Кайрен стоял у окна. Смотрел долго. Внимательно. Без эмоций.

— Ты выбрала наряды? — спросил он.

Возможно, из-за усталости, но я проигнорировала холодок, пробежавший по спине.

— Да, милорд, — сказала я ровно. — Но, как по мне, это бесполезная трата денег. Через три с половиной недели мы с вами разойдёмся, и платья пойдут на выброс.

Он кивнул.

— После того как мы… разойдёмся, можешь забрать все платья. Мне они не нужны. А ты на вырученные деньги сможешь уйти с преступного пути.

Мои глаза округлились, а человечек в голове довольно улыбнулся. И прежде чем я успела подумать, выпалила:

— Правда? Я могу забрать все?

На радостях сделала несколько шагов к дракону, но вовремя остановилась.

— Правда, — ответил он, уже снова глядя на бескрайний белый снег за окном.

Меня это больше не беспокоило. В голове я уже подсчитывала, сколько смогу выручить после расторжения нашего брака.

Если ледяной дракон не врёт, у меня будет свобода и приличная сумма для начала жизни в этом мире.

Прямо сейчас наша сделка стала куда интереснее. Потому что, как оказалось, простой мотивации «ты будешь жить» недостаточно. А вот «ты будешь жить и не бедствовать» — это уже серьёзно.

Ради такого можно и постараться. И даже ещё чуть-чуть.

Осталось научиться быть не простушкой из глубинки, а леди из богатой семьи.

Глава 18. Второй круг

Эвелина Мэрроу.

Если существует второй круг ада, то он начинается после гардеробной — с урока походки.

— Спина прямая, — сказал Говард тем самым тоном, каким, должно быть, объявляют смертный приговор. — Подбородок выше. Плечи расправить. Шаг — мягкий, плавный. Вы не маршируете на казнь.

— Не уверена, — пробормотала я себе под нос, выпрямляясь.

Меня поставили посреди всё того же зала с зеркалами.

— Представьте, что у вас на голове книга, — продолжил Говард.

Представила. Причём сразу — увесистый том «Как выжить при дворе и не задушить всех».

— И если она упадёт? — уточнила я.

— Значит, осанка была неправильной, — невозмутимо ответил он.

Я сделала первый шаг. Книга в воображении зашаталась.

— Медленнее, — тут же сказал он. — Леди не торопятся.

Я сделала второй шаг. Юбка зацепилась за носок туфли.

— Леди также смотрят под ноги, — добавил Говард.

— Я стараюсь, — выдохнула я сквозь зубы.

Третий шаг оказался роковым. Каблук задел край ковра, и я, потеряв равновесие, сделала то, что ни одна леди делать не должна, — взмахнула руками, как мельница в шторм.

В зеркале я увидела себя во всей красе: перекошенное лицо, широко распахнутые глаза и отчаянную попытку не рухнуть.

— Не… — начал было Говард.

Поздно.

Я споткнулась, сделала ещё один нелепый шаг — и врезалась в манекен.

Манекен, разумеется, не выдержал. Он рухнул с глухим стуком, утянув за собой стойку с лентами и чем-то кружевным.

В зале повисла тишина.

Я стояла, вцепившись в край манекена, тяжело дыша и глядя в зеркало. Видок, откровенно говоря, так себе.

— …Зато я не упала, — слабо сказала я.

Говард медленно закрыл глаза. Потом открыл.

— Леди Нордхольд, — произнёс он, — если вы упадёте при дворе, это будет выглядеть… неуместно.

— Зато эффектно, — попыталась пошутить я, осознавая, как сильно он сдерживается и как выборочно подбирает слова.

Он посмотрел на меня так, что юмор сам собой свернулся и уполз.

— Ещё раз, — произнёс безжалостный управляющий.

Я встала на исходную позицию.

Спина прямая. Подбородок выше. Плечи расправить.

Шаг. Второй. Третий.

Я шла, словно по тонкому льду, мысленно повторяя: ты — леди, ты — леди, ты не мешок с картошкой.

— Лучше, — признал Говард спустя минуту. — Но всё ещё слишком… настороженно.

— Потому что я жду подвоха, — честно ответила я. — Вы так расписали, что меня ждёт в загородном королевском поместье, что кровь стынет от предчувствия надвигающейся беды.

Будто в подтверждение моих слов дверь в зал открылась.

Я не обернулась. Даже не надо было.

— Вы выглядите так, будто готовитесь к побегу, — раздался знакомый холодный голос.

Отражение в зеркале подсказало: Кайрен Нордхольд стоял у входа, скрестив руки на груди.

— Я учусь ходить, — сухо ответила я, не глядя на него. — Это сложнее, чем кажется.

— Вижу, — сказал он.

Я сделала ещё один шаг.

— Вы напрягаетесь, — заметил он. — Леди Нордхольд должна идти так, будто ей ничего не угрожает.

— Мне угрожает всё, — вырвалось у меня. — Даже ковёр.

В зале на секунду повисла тишина.

— Продолжайте, — сказал он уже Говарду. — Я посмотрю.