в магазине. Почему эти тухломозглые медузы не сидят по кучкам с себе подобными, а лезут к нормальным людям?

— Слушай, не надо так. Всё же ты говоришь о моей бывшей жене. Так или нет, но я на ней был женат, жил с ней. Кто я тогда? — попросил он.

— Что? — не поверила я своим ушам. — Воот! Один в один моя Милка! Та тоже, причём в тех же словах, просила не называть её бывшего козлом. Мол она тогда кто, коза что ли?

— Всё правильно. Оскорбляя недостойных, мы унижаем самих себя, — согласился Булад со словами Миланы.

— Серьёзно? — скривилась я. — Это я на другой край страны уехала, чтобы посмотреть на собственную подругу, только в мужской вариации?

До переправы мы успели дважды остановится в придорожных кафе.

— Хорошо, по светлому поедем, — довольно улыбнулся Булад.

Он вышел из машины, поговорил с мужчинами, дежуривших у спуска на лёд. А потом подал мне купленную дублёнку и положил на колени две упаковки с нарезанными батонами.

— Это для чего? — удивилась я.

— Для веселья, — ответил он. — Это Каркутский залив, здесь ледовая дорога. Паром здесь не ходит. Паромная переправа вообще только до середины декабря. А вот чайки перебираются сюда. Поэтому, одевайся, я открою окно с твоей стороны. И кидай хлеб по кусочку в окно.

— И что будет? — не поняла я.

— Увидишь, — загадочно пообещал Булад.

Просто так в окно улетело наверное кусочка три, и то, Булад уверял, что их найдут и съедят. А вот потом... Чайки летели прямо надо льдом, куски хлеба хватали прямо на лету! Отнимали друг у друга, ныряли чуть ли не клювом в лёд, ловя даже мелкие кусочки. Булад немного увеличивал скорость, но и они не отставали.

Он тоже бросил со своей стороны несколько кусочков, мол, как это он местным птичьим племенам дань за проезд не оставит. Вроде ничего такого, просто кидала хлеб чайкам. Но когда пакеты опустели, я почувствовала разочарование.

— Ну вот, мы и на твёрдой земле. Здесь дорога на Хужир. Остановимся в паре мест, а потом я отвезу тебя в сам Хужир и определю на постой. Там отличный отель, прямо на берегу у пирса. Тёплые отдельные домики. И кормят вкусно. Я буду приезжать утром и забирать тебя после завтрака. — Рассказал он мне дальнейший план.

Первая остановка не удивила. Рядом с дорогой, на склоне холма была доска, а рядом стоял стол. Почти вся столешница была засыпана подарками духам. Так как мы в таких местах останавливались ещё до переправы, то я знала, что сейчас будет.

— Вот она, кровь дедушки шамана, — смеялась я.

— Я только в части настучать в бубен, говорил же, — улыбался Булад.

Странно, но чем ближе мы были к Ольхону, тем больше он улыбался, и вроде как-то плечи расслабились, хотя он уже несколько часов был за рулём.

Мне предлагалось пшено и табак, но я оставляла подарки от себя, считая, что иначе будет нечестно. Благо нашлось достаточно мелочи и коробка шоколада. Поэтому я везде оставляла десятирублёвую монету и пару-тройку, сколько рука ухватит, полосочек шоколада.

— О чём ты так усердно просишь? Даже интересно, — смотрел на меня Булад.

— Ни о чём, — пожала плечами я.

— То есть? Но так нельзя, — нахмурился он. — Нельзя просить и не приносить благодарственного дара, духи сами тогда возьмут, что посчитают нужным. И нельзя приносить дары, не прося. Иначе духи сами помогут там, где решат, что нужна помощь.

— Так я вроде в гости, — засмеялась я. — Нельзя же с пустыми руками. Хоть к чаю что-то нужно принести. Вот.

Булад удивлял неким стойким несоответствием. Здоровенный мужик, резкий, сильный, с боевым опытом и при такой работе. И в то же время, какая-то очень добрая и даже наивная вера в духов, соблюдение этих обрядов и совершенно искренняя забота о посторонних людях, которых так или иначе жизнь отдала под его ответственность.

— Вон, видишь, вдалеке огоньки уже зажигаются? Это Хужир. — показал он.

— Так ты же вроде ещё куда-то хотел заехать, — напомнила я.

— Да, вон видишь несколько строений на склоне? — ткнул он пальцем чуть в сторону.

— А мне кажется туда уже кто-то едет, — следила я за летящим и чуть ли не подпрыгивающим на горках уазиком.

К большим воротам перед которыми стояли три больших резных столба с ленточками, мы с этим уазиком подъехали одновременно. Я с вытаращенными от удивлениями глазами наблюдала, как открылась водительская дверь уазика, и на утрамбованный снег легко соскочила женщина лет сорока-сорока пяти на вид. Она подбоченилась и с улыбкой наблюдала, как к ней спешит Булад.

— Что я вижу? Никак одного бродячего волка лапы принесли к родной норе, — засмеялась она, хлопая Булада по плечам.

— Мама, — промурчал этот бык-переросток, и подхватив женщину, закружил её на вытянутых руках.

— Мама? — тихо повторила я.

Почему-то я представляла себе женщину постарше, степенную, да и куда более полную. И уж точно не лихачущую на уазике по заснеженным ольхонским дорогам.

Дорогие друзья))) понимаю, что последние главы похожи на рекламу Байкала, но ничего не могу с собой поделать)

Глава 11

Елена.

Когда объятия и приветствия закончились, мама Булада обратила внимание на меня.

— Мама, это Лена, та девушка, что бросилась, — начал объяснять Булад.

— Это та самая девочка, что спасла моего сына, — перебила его мама. — Я ведь ничего не напутала?

— Ну, в этом поступке нужды не было, ваш сын и сам бы прекрасно справился, — вышла я из машины и подошла ближе.

— Это он тебе так сказал? — спросила меня мама Булада. — Видишь ли, никто не знает, как бы оно случилось если бы! В итоге, всё сложилось именно так, потому что ты вмешалась. И те ранения, что достались тебе, могли бы быть у моего сына. Так что я права, ты спасла моего сына.

— На работе у него теперь неприятности, — напомнила я, растерявшись от такого приёма.

— Это его работа неприятность, — усмехнулась мама Булада.

— Я вам не мешаю, — напомнил о себе Булад. — Ничего, что я здесь просто так стою?

Впрочем, судя по улыбке, он явно развлекался происходящим.

— А зачем ты просто так стоишь? — удивлённо посмотрела на него мама. — Представил бы уже давно, и ужинать пойдём.

— Мама, это Лена. Лена, это моя мама, Жаргалсайхан, — похоже теперь пришла его очередь теряться. — Я планировал просто заехать сказать, что приехал, и отвезти Лену в Хужир, поселить в отеле.

— Зачем? — удивилась его мама. — У нас что, места для одной маленькой и худенькой девушки не найдётся? Что-то ты не