бросила его на землю, от чего он погас. Оставаться в кромешной темноте в этом месте оказалось тем ещё испытанием. Липкий страх полз по спине, а в ухо шептал голос пророчицы.

Глава 15. Почтовая голубка

— Спасение твоё у ног султана. У ног султана...

— Что ещё я должна сделать? — чуть не плача, спросила Оля.

— Как же холодно вдруг стало, — заметила Айше.

— Она здесь, и она говорит со мной, — Оля вцепилась в плечо спутницы, чтоб не потерять её в кромешной темноте.

— Кажется, я начинаю верить, — голос швеи больше не звучал бодро.

— Спасение у ног султана… Замуж нельзя… Вернуться домой, — звучало то с одной, то с другой стороны, то вновь внутри головы. — Судьба твоя далеко и близко. Сердце подскажет. Слушай сердце. Оно поможет вернуться домой.

Могильный холод вдруг резко отступил. Оля почувствовала, как Айше тянет её в сторону.

— Ты слышала голос? — спросила её Оля.

— Нет, но было невыносимо холодно. А что она говорила?

— Что мне нельзя замуж и я должна вернуться домой.

— Хочешь сбежать? — спросила вдруг швея.

— Из Топкапы? Разве это возможно?

— Спрошу у Али. Аллах дал ему светлую голову. Тебе, главное, выйти из дворца, а там, на торговом судне…

— Из дворца я могу выйти только на рынок, и то… если позволят.

— Но времени остаётся совсем мало. До свадьбы всего…

— Тс-с, кто-то идёт, — шепнула Оля.

И действительно, на лестнице уже раздавались шаги и виднелся свет.

Девушки вжались в холодные каменные стены по обе стороны от прохода. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышно далеко за пределами дворца.

Факел освещал лицо того, кто рискнул сюда спуститься в одиночестве. Медленно и робко в подземелье вошла сама Хюррем-султан. Оля не помнила её такой. Оба раза, что ей удавалось встречаться с этой женщиной здесь, султанша вела себя дерзко и уверенно. Сейчас же самая влиятельная госпожа Османской империи была похожа на заблудившегося котёнка. Она осторожно открыла дверь и вошла к предсказательнице.

— Софие-хатун, — жалобно проговорила султанша, — что мне делать? Против меня зреет заговор, а я так уязвима. Эти ведьмы лишь на время притихли, пока я ношу под сердцем шехзаде.

— Ты ослушалась. Сделала всё не так, — Оля отчётливо услышала ответ и посмотрела на Айше.

— Я испугалась. За себя и детей. За любимого падишаха, — проговорила Хюррем.

Айше же кивнула, показывая на выход.

Лишь выбравшись из подземелья Топкапы на свежий воздух, Оля спросила швею, слышала ли она разговор султанши и духа предсказательницы?

— Только голос госпожи. И жуткий холод, — ответила женщина. — Дорогу я знаю. Тебе лучше вернуться, чтобы не хватились. И не забудь про записку от Али. Если захочешь дать ответ, выходи в сад. Я буду прогуливаться у калитки и… Надеюсь, удастся поговорить.

Оля, укрывшись среди пышных розовых кустов, достала записку от Али.

“О прекрасная Алие, нежная, как цветок персика, — тут сердце Оли ёкнуло. — Как бы я хотел встретиться с тобой в следующей жизни! Раз в этой вместе нам быть не суждено. Знай, моя любовь будет оберегать тебя, где бы я ни был. С кем бы ты ни была. Навеки твой Али”.

Оля приложила записку к сердцу. Как трепетно оно билось во время чтения строк. Но послание нужно спрятать или даже уничтожить. Изорвав записку на множество мелких частей, девушка бросила их в фонтан и, собрав букет белых роз для валиде, вернулась во дворец. Если раньше Оля опускала взгляд из боязни быть наказанной за неуважение и дерзость, то сейчас она прятала глаза от стыда, чувствуя себя чуть ли не преступницей. Так что роль Алие-хатун удавалась ей всё лучше и правдоподобнее. Но по-прежнему было непонятно, как вернуться домой.

Ответ для Али Оля придумала сразу же, но никак не решалась написать записку. Ведь нужно было незаметно раздобыть бумагу и чернила. Несмотря на то, что Оля посещала, как и другие рабыни, уроки турецкого, никак не могла умыкнуть ни клочка. И только спустя несколько дней ей удалось припрятать оторвавшийся от рукописи уголок. Тростниковое перо она позаимствовала у Айлы, а чернила на основе воды и сажи сделала сама. Получилась, конечно, та ещё ерунда, но послание передать стало возможным. Спрятавшись в тени деревьев в саду госпожи Махидевран, Оля принялась старательно царапать ответ. “Не хочу замуж за старого бея. Помоги мне”. Заткнув записку за пояс, девушка вернулась во дворец, где её уже хватились.

— Вечером тебя ждёт султан. Приготовься. Будет приём заморских гостей. Ты должна будешь играть на сазе. Повелитель просил привести именно тебя, — огорошила Айла.

На публику играть Оля не особо любила, но деваться некуда.

Наряд на сей раз ей подобрали максимально скромный, но скроенный по фигуре. А отвели вместе с несколькими другими девушками сначала на кухню, где главный повар Топкапы дал им указания, что как и куда подносить. Так Оле открылись неизвестные места дворца. Только одного она не понимала, почему наложница султана должна вдруг прислуживать гостям. Но спорить не стала. Сначала ей всучили огромное блюдо персиков, которое она еле донесла до гостей, а потом заставили танцевать. И напоследок вручили саз, приказав петь “Калинку”.

Когда Оля, уставшая, вернулась в комнату для служанок при валиде-султан, девушку тут же взяла в оборот Махидевран.

— Ну что там было? Рассказывай! Кто приходил к повелителю?

— Какие-то мужчины. Я только одного знаю. Это Ибрагим-паша, — ответила Оля.

— Правая рука повелителя. А ещё кто? Кто сидел с другой стороны? — Махидевран аж подпрыгивала от нетерпения.

— Слева? Какой-то достопочтенный паша. Султан с ним переговаривался много.

Оля вспомнила, как краснела под взглядами этих двоих, когда повелитель указывал на неё, а пожилой гость кивал.

— Неужели сам Байрам-бей? — Оля не разделяла восторга Махидевран. — А ещё кто был?

— Я правда не знаю. Я очень устала, госпожа. Можно я лягу спать, а утром постараюсь вспомнить, что видела ещё?

— Может, кто-то был в европейской одежде?

— Кажется, нет.

До утра Оле снился и султан, и Ибрагим-паша, и старый Байрам-бей, и, конечно же, Али, спасающий её от всей этой братии. Они вместе плыли на корабле по бескрайнему Чёрному морю, и, когда на горизонте уже показалось побережье города Сочи, Оля проснулась. Её вновь теребила