Оля быстро собралась, позавтракала яйцом с овощами и горстью орехов и, нарядившись в одно из старых повседневных платьев своей покровительницы, отправилась в сад валиде. Мать султана, окружённая пышной свитой слуг, евнухов и телохранителей, была уже готова выдвинуться в путь.

Как и ожидала Оля, Истанбул — сердце Османской империи — представлял собой смешение роскоши, богатства и восточной экзотики. Проходя мимо знаменитых Айя-Софии и Голубой мечети, женщины останавливались, чтобы полюбоваться этими архитектурными шедеврами, выполненными лучшими мастерами своего времени.

— Алие-хатун, не отставай, — одна из девушек свиты всё время подгоняла Олю, которая с интересом смотрела по сторонам, не веря, что это происходило наяву.

Солнце поднималось всё выше, заставляя шёлковые платья женщин переливаться всеми оттенками радуги, сверкая золотым шитьём и украшениями. Оля едва успевала наслаждаться видами этого великолепного города. Отставать было нельзя. Если девушку заподозрят в попытке побега, не видать ей ни праздников, ни покоев султана, ни свадьбы, ни… Али.

Рынок представлял собой целый мир ароматов, звуков и красок. Здесь глаза разбегались от разнообразия товаров. Ассортименту у местных лавочников мог бы позавидовать любой гипермаркет из прошлой Олиной жизни. Шелка и атлас, золото и серебро, специи и благовония, фрукты и овощи, керамика и ювелирные изделия — торговля здесь кипела. И среди шума, суеты, звона монет и разговоров девушка вдруг увидела его. Прямо напротив лотков с персиками и абрикосами располагалась лавка продавца тканей Али. Сам мужчина был на месте и торговался с богатым господином. Мимолётный взгляд — всё, что они могли себе позволить среди гудящей толпы.

Сердце волнительно забилось, когда валиде остановилась у соседней лавки, где продавались различные керамические изделия. Оля старалась себя не выдать, чтобы не подставить Али. Она ведь понимала, чем ему грозит общение с наложницей султана. Пусть это всего лишь взгляд. Но взгляд, полный огня.

Весь оставшийся день Оля жила этой неожиданной встречей. И даже во время ужина у валиде загадочно улыбалась самой себе.

— Пришло время для танцев, — наконец объявила султанша и обратилась к Оле: — А ты бери в руки саз. Я снова хочу услышать русскую песню.

— Да, госпожа, — смиренно ответила девушка.

"Калинка" удалась на славу. Оля пела, другие рабыни танцевали. Третьи приносили и уносили блюда. Пир продолжался до позднего вечера и, казалось, не собирался заканчиваться. Кончики пальцев уже покраснели от струн. Но останавливать музыку не было приказа. Оля, переиграв весь свой репертуар времён музыкальной школы, уже просто импровизировала. Султанши покачивались в такт и подражали движениям рук танцующих рабынь.

— Султан Сулейман Хан Хазретлери! — громко возвестил стражник у двери.

Всё смолкло. Девушки резво поднялись и замерли в поклоне, не смея даже взглянуть в сторону входа. И только валиде стояла, горделиво подняв голову. Поприветствовав сына, она дала приказ девушкам освободить её покои. Но Сулейман сказал:

— Не стоит прерывать праздник, валиде. Вряд ли вы позволите себе веселиться, когда ваш сын будет далеко от дома.

— Новый поход? — холодно отреагировала женщина.

— Подготовка уже началась. Но пока я ещё здесь, — голос повелителя звучал мягко.

— Пусть Аллах хранит тебя, мой любимый сын.

— Ин ша Аллах, — прозвучало тихо в ответ.

— Останься немного отдохнуть после государственных дел. Я прикажу принести ещё пахлавы и щербета. Рабыни удивили меня новым танцем. Посмотри и ты.

— Дела государственные не терпят отлагательств, матушка. Несмотря на поздний час. Наслаждайтесь праздником без меня. А в следующий раз, я надеюсь, вы не забудете пригласить на него и Хюррем.

Оля вздрогнула, а султанши переглянулись. В комнате повисло напряжение.

— Повелитель, — подала голос Махидевран, низко-низко присев в поклоне, — мы не стали тревожить Хюррем. Ведь она носит под сердцем шехзаде. Ей тяжело…

— Именно поэтому ей тоже не мешает расслабиться и отведать угощений, — жёстко перебил женщину Сулейман. — Хюррем прекрасно себя чувствует.

Султан развернулся к выходу. Остановившись возле Оли, он протянул ей шёлковый платок. Взяв его дрожащей рукой, девушка низко поклонилась. Сердце её трепетало в груди. Чем закончится их очередная встреча? Получится ли передать просьбу Айше об Али? И не опасно ли им находиться под одной крышей? Щёки Оли пылали румянцем. Мысли скакали одна с другой, а валиде и Махидевран торжественно улыбались. Неужели они и правда верили, что Сулейман настолько заинтересовался Алие, что позабудет свою любимицу Хюррем?

Глава 12. Заговор

Ночью Оля проснулась от страшной мысли: не от похода ли она должна будет защитить султана? Что если в этой реальности ему суждено погибнуть на чужой земле? А её миссия в том и заключалась, чтобы не перевернуть историю. Иначе может так сложиться, что и возвращаться будет некуда. Мир изменится настолько, что Оля в северной столице просто не родится…

На этот раз Махидевран ждала у выхода из хаммама и была чем-то взволнована.

— Хюррем только что вернулась из подземелья, — сообщила она.

— И что теперь? Мне не идти к султану? — растерялась Оля.

— Мы спрячем тебя в покоях валиде, — ответила женщина. — Я пошлю кого-нибудь разузнать, когда эта змея ляжет спать, и тогда…

От торжествующего блеска в глазах Махидевран Оле стало не по себе. Но выбора у неё не было. Попасть в руки Хюррем не хотелось — слишком опасно. Как знать, не очутись библиотекарь Сулейманова в теле юной Алие, возможно, девушка бы не выжила после отравления. Но что сейчас с телом самой Оли? Воображение тут же нарисовало жаркий Сочи и таксиста Олега. Он бы наверняка пришёлся Алие по вкусу. Как и его пресловутые “пэрсики”. От воспоминаний о соседе по коже пробежали мурашки. Как же много общего у него с Али! С тем самым Али, в которого Оля так невовремя втрескалась.

Девушка пришла в себя, только когда её закрыли в комнате для служанок в покоях валиде-султан.

— Скажи повелителю, что наложница занемогла. Не придёт сегодня, — отдала приказ кому-то Махидевран.

Ответ Оля не расслышала из-за двери. Голоса среди шорохов и возни она совсем не могла разобрать. Что же задумали султанши? Уж не сжить ли со свету бедняжку Алие, как недавно это делала Хюррем? Но, как только в комнату кто-то вошёл, разговоры прекратились.

— Хатидже, милая, — отчётливо услышала Оля взволнованный голос валиде. — На тебе лица нет. Что случилось?

— Ах, матушка, в последнее время в гареме только и разговоров, что