улыбкой, под стать его платиновым волосам.

— Мне нравится, когда ты ревнуешь.

От его горячего взгляда по моей коже бегут мурашки. Я крепче сжимаю его рубашку и борюсь с желанием раствориться в его электризующем взгляде.

— Я иду с тобой.

Он убирает прядь волос с моего лба. Его взгляд смягчается.

— В клубе могут быть голые женщины, но я буду смотреть только на тебя.

По моим щекам разливается румянец. Я заставляю себя отвести взгляд.

Это тот самый Ксеро, который изливал душу в этих прекрасных письмах. Мой несчастный возлюбленный из «Смертельной петли». Я не могу поддаться на его сладкие речи.

— Хватит отвлекать меня своим обаянием. Я иду с тобой.

Он несколько секунд изучает меня. Мне приходится сдерживаться, чтобы не начать ерзать. Мне не нужно читать его мысли, чтобы понять, что он прикидывает, сойдет ли ему с рук, если он вырубит меня своими превосходными боевыми приемами и запрет в моем собственном подземелье.

— Даже не думай оставлять меня здесь, — говорю я, сверля его взглядом. — Я могу освободиться от любых пут, которые ты на меня накинешь, и я уже знаю, что клуб находится в Мелроуз-Мэнор.

Он ухмыляется.

— Вызов принят.

---

Три часа спустя, после эпической борьбы, в которой я с трудом одержал победу, мы въезжаем во двор особняка, окруженного густым лесом. Свет льется сквозь высокие симметричные окна, освещая кирпичный фасад.

Я бросаю взгляд на Ксеро. Его взгляд прикован ко входу в особняк. Его искусственно затемненные волосы в сочетании с бледной кожей делают его похожим на героя страстного паранормального романа. Его челюсть напряженно сжата, и я не могу отделаться от мысли, что он нервничает из-за того, что я увязалась за ним.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

Он поворачивается ко мне. Его взгляд суров.

— Держись рядом со мной. Понятно?

— Конечно.

— Если мы разделимся, ищи Камилу или Джинкссон.

Я киваю.

— И что бы ни случилось, не снимай маску.

— Не буду.

Ксеро настоял, чтобы я закрасила светлую часть волос его тонирующим воском, так что теперь все волосы одного цвета. Мои кудри собраны в тугой пучок, а на мне черный плащ с капюшоном. Из-за грима, придающего мне призрачную бледность и кроваво-красные губы, меня совершенно не узнать.

Если бы эта операция под прикрытием не была направлена на то, чтобы я не стала жертвой на нелегальном сайте, я бы сказала, что костюмы — это круто.

Он перегибается через переднее сиденье и обхватывает мою щеку теплой ладонью.

— Обещай, что будешь следовать плану. Не реагируй ни на что из того, что увидишь. Никакого героизма.

Я судорожно киваю, сглотнув.

Он лезет в бардачок и достает бархатный футляр. Открыв его, он достает серебряное колье и отдельное кольцо.

— Что это? — спрашиваю я.

— Твой ошейник. — Он достает его и расстегивает застежку, так что теперь ошейник можно открыть. Продев металлическое кольцо в чокер, он поднимает его к моей шее. — Когда ты будешь носить это, все будут знать, что ты принадлежишь мне.

Мое сердце пропускает удар.

— Как постоянный ошейник?

— Именно.

— Тогда где твой ошейник?

Он ухмыляется.

— Если захочешь надеть на меня ошейник, только скажи. Я с радостью встану на колени и буду поклоняться твоей киске. Но сегодня наши роли поменяются.

Я тяжело сглатываю. Мой пульс учащается, пока он надевает на меня металлический ошейник. Каждое прикосновение его кожи посылает электрические разряды по моему позвоночнику, которые оседают между моих бедер.

— Ты слишком властный, чтобы встать передо мной на колени, — говорю я едва слышным шепотом.

— Я ради тебя воровал, ради тебя убивал. Я бы сжег дотла весь город, лишь бы увидеть, как пламя отражается в твоих прекрасных зеленых глазах. С чего ты взяла, что я не паду ниц перед моей маленькой богиней?

Он застегивает ошейник, сдвигает кольцо вперед и отступает, чтобы полюбоваться своей работой. Его бледные глаза горят так ярко, что я едва могу дышать. На его красивом лице мелькают самые разные эмоции: от удовлетворения до желания. И, клянусь, я даже вижу в нем гордость.

Когда он опускает взгляд на воротник, я выдыхаю.

— Знаешь, сколько ночей я представлял тебя такой, пока дрочил на запах твоих писем? — говорит он, проводя пальцами по прохладному металлу на моей коже.

По спине пробегают мурашки. Я подавляю дрожь и шепчу:

— Нет.

— Каждый. Одиночный. Один.

С моих губ срывается вздох. Хотя все это не совсем новость. Ксеро тоже был моей навязчивой идеей, пока сидел в камере смертников, и я знаю, что мои чувства были более чем взаимны. Но теперь, когда он свободен, эти слова звучат гораздо весомее.

— Оставайся здесь.

Он выходит из машины и обходит ее спереди, чтобы подойти ко мне. Открывает дверь и протягивает мне руку.

Взяв его за руку, я выхожу на тротуар. Мое сердце бешено колотится от предвкушения вечеринки с Ксеро. Он выглядит очень привлекательно в смокинге, который надел, потому что дресс-код в Министерстве хаоса ужасно сексистский.

Его взгляд скользит по корсету, который он заказал для меня из моего списка желаний в «Стране чудес». Я надела его с чулками из искусственной кожи, которые гармонируют с моими ботинками на платформе.

Он облизывает губы, не сводя глаз с красивых кружевных трусиков, которые я надела вместо юбки.

— Боишься, маленькая призрачная девочка? — спрашивает он. Его низкий голос прерывает мои мысли.

Я делаю прерывистый вдох.

— Немного. Но в то же время я никогда не чувствовала себя такой живой.

Он подносит мои костяшки пальцев к губам и поцелует их. По моей коже пробегают электрические разряды.

— Вот моя храбрая девочка. После сегодняшнего вечера твоя жизнь уже никогда не будет прежней.

 

ДЕВЯНОСТО ПЯТЬ

КСЕРО

Вестибюль особняка Мелроуз так же великолепен, как и его внешний вид. С потолка высотой 4,8 метра свисают старинные подвесные светильники, освещающие стены, обшитые панелями из красного дерева. Над ними висят выцветшие от времени религиозные гобелены, которые контрастируют с танцевальной музыкой, доносящейся из внутренних помещений.

Аметист цепляется за мою руку, всё её тело дрожит от волнения. Она впервые на таком мероприятии и не знает, чего ожидать. Надеюсь, всё пройдёт хорошо. Наша главная задача — найти Ноктюрна, который может помочь нам выйти на след Отца.

Мы направляемся к группе сотрудников в масках и плащах,