груди и медленно ушла, не отводя от меня глаз.

Милая женщина с вечера нашла, что сейчас самый подходящий момент прочистить горло и объявить как можно более жизнерадостно:

— Ладно. Думаю, здесь мы разобрались. Почему бы вам всем не занять места, а мы принесем остатки еды.

Как только Этторе двинулся к столу, нас остановила стена из взрослых мужчин. Единственный, кто открыто улыбался, сразу попытался разрядить обстановку шуткой:

— Я не знал, что нам разрешен один удар. Теперь я буду помягче, но остерегайся Даниэле. У него крутой хук, и я знаю, он мечтает проверить его на тебе.

— Сандро, — вздохнул Этторе, явно не находя шутку смешной.

— Что? О, да ладно. Это была шутка, — отозвался Сандро. — Расслабься, Тор.

Этторе проигнорировал его и перешел к представлениям:

— Виттория, возможно, ты помнишь моих шаферов. Улыбающийся идиот — это Сандро.

Он протянул мне руку, и я осторожно пожала её.

— Посередине — Сантино.

— Тино, — поправил он, тоже протянув руку. Мы пожали друг другу руки лишь на мгновение.

— А это мой брат, Даниэле.

Оу-оу. Его брат. Неудивительно, что он выглядел так, будто хотел вцепиться мне в горло и разорвать на куски.

Даниэле не протянул руку и не поздоровался. Он просто стоял там, глядя на меня так, будто я была не более чем помехой. Назойливая муха, летающая у него над головой, которую хочется прихлопнуть посильнее.

Затем Этторе повернулся к кухне, где Нунцио пробовал что-то из большой кастрюли.

— С моим папой ты познакомилась. Женщина, которая режет хлеб, — Эмилия.

— Это моя жена, — радостно вставил Сандро.

— Мою сестру Джаду ты вспомнишь по приему, — продолжил Этторе. Ох. Та милая улыбающаяся женщина — еще одна сестра. По крайней мере, хоть кто-то из них был на моей стороне. — Сэмми, муж Джады, он... не вижу его, но он где-то здесь.

Джада добавила:

— Он скоро будет. Он в погребе режет прошутто.

— А их дочь, моя племянница, Никки... — Этторе огляделся. — Где Никки?

Джада издала задумчивый звук, но отвела взгляд, осторожно объясняя:

— Мы решили, что ей лучше не приходить сегодня. Она улетела этим утром.

Этторе нахмурился, отодвигая для меня стул.

— Почему?

Все остальные расселись, пока Джада мялась.

— Ну, после того, что случилось вчера, — я поняла, что она пытается быть дипломатичной, — она была немного... зла.

Из-за наших спин донеслось более прямое объяснение:

— Она ходила к дядям в поисках пистолета. — Высокий, крепкий мужчина поставил на стол блюдо с тонко нарезанным прошутто и проволоне, вытер руку о брюки, затем взял мою без спроса и один раз тряхнул её. — Как дела? Я Сэмми.

— Привет, — вежливо ответила я.

Брови Этторе поползли вверх от удивления:

— Она ходила искать пистолет?

Ну, отлично. Теперь у меня на лбу мишень.

Не знаю, что на меня нашло, но с детьми, которые были в безопасности в соседней комнате, я не смогла удержаться, чтобы не прочистить горло и не пробормотать:

— Ну, если ей всё еще нужен, скажите, что я знаю одного парня.

И, боги ада, тишина, последовавшая за моей очень неудачной шуткой, была жестокой.

Моя шея горела, щеки пылали, и я уже собиралась извиниться, когда Нунцио Скала начал посмеиваться. Сандро последовал его примеру. Затем Сэмми и Тино присоединились. Джада не смеялась, но её глаза сияли. И вскоре весь стол — кроме Даниэле — хохотал.

Сдерживая желание вырвать, я встретилась взглядом с Этторе и беззвучно прошептала: «Прости».

Он долго и растерянно смотрел на меня, словно не мог разгадать. А затем, к моему шоку, я увидела, как его глаза потеплели, а губы дернулись. Видимо, мои извинения были приняты, потому что он потянулся через стол, взял бутылку красного вина и налил немного в мой пустой бокал.

Даниэле заговорил поверх края своего бокала:

— Притормози, Тор. Она хоть достаточно взрослая, чтобы пить?

Эти слова повисли в воздухе. Они были призваны смутить нас обоих. Но Этторе не выглядел смущенным, когда, перестав наливать, легко ответил:

— Едва-едва.

Даниэле был явно раздосадован тем, что его выстрел не достиг цели. Я осторожно наблюдала за ним, и по тому, как он смотрел на меня, было ясно: между нами будет вражда до тех пор, пока один из нас не окажется мертвым в холодной земле. Поэтому я была ошеломлена, когда Джада с улыбкой взяла мою тарелку, но её остановил Даниэле.

— Дай сюда, — сказал он. — Я сам.

Этот поступок привлек внимание Этторе, и когда он выпрямился, напряженный и готовый к действию, я почувствовала, как напряглась рядом с ним. Даниэле не спешил, нагружая мою тарелку пастой, жареным мясом и салатами. Когда места на тарелке не осталось, он обошел стол, но вместо того чтобы передать её мне, пошел дальше. Моя спина выпрямилась, и я поняла, что дело плохо, когда он прошел мимо стола, не сводя с меня ледяного взгляда. Я чувствовала, как тело Этторе напряглось, его взгляд следовал за каждым шагом брата.

Я же не смела даже пошевелиться.

Сердцебиение участилось.

Разговор за столом стих, и теперь всё внимание было приковано к Даниэле. Не колеблясь ни секунды, он открыл раздвижную дверь, поднял тарелку и швырнул её на задний двор. Она приземлилась с грохотом, который заставил меня вздрогнуть. Казалось, будучи вполне довольным собой, Даниэле прокрался обратно за стол, сел, посмотрел мне прямо в глаза и холодно произнес:

— Собаки не едят в доме.

Кровь ударила в уши, когда тишина вытянула воздух из комнаты.

Мой тесть повернулся к сыну, качая головой. Было ясно, что он стыдится поступка младшего. Все остальные сидели в неловком молчании. Что-то подсказывало мне, что нужно многое, чтобы вывести Сандро из себя, но даже он перестал улыбаться. Когда Джада встала, чтобы принести другую тарелку, Этторе поднялся, и все замерли.

Я опустила голову, чтобы скрыть раскрасневшееся лицо.

Этторе двигался медленно, наклонившись над столом. Тяжелый взгляд Даниэле встретился со взглядом брата, и нам оставалось только смотреть, как Этторе взял тарелку Даниэле и бережно поставил её на место, где только что была моя. Джада поспешила наполнить мою новую тарелку, и все