Официант сразу же подходит к Даниилу с меню, и тот его изучает. А я пытаюсь испепелить его взглядом. — Все твои данные уже перенесены в новый телефон. Ты же вроде хотела позвонить подруге, — выглядывает он из-за меню на секунду, а потом снова начинает его читать.

Я разблокирую телефон и первым делом открываю сообщения. Их слишком много. От Анжелики — почти истерика. От мамы — короткие, тревожные: «Полечка, перезвони», «Где ты?», «Я не нахожу себе места».

Сердце сжимается.

Я сразу набираю маму и, не дожидаясь, пока Даня что-то скажет, выхожу на небольшой балкончик. Дверь за мной тихо закрывается.

Гудки. Каждый — как удар по нервам. Конечно, мама вся на нервах, я никогда так надолго не пропадала. Всегда на связи. Всегда доступна. Потому что я знаю, как она переживает за Сашу. Не хочу быть ещё одной причиной, из-за которой она будет нервничать или плакать.

— Поля?! — мама отвечает почти мгновенно. — Господи, ты где была?! Телефон не отвечает, Саша спрашивает, я места себе не нахожу!

— Мам, всё хорошо, — торопливо говорю я, прижимая телефон к уху. — Правда. В городе была авария, почти сутки без света. Телефон просто сел.

Я ненавижу себя за эту ложь. Но сейчас она необходима. Да и что ещё такого можно придумать?!

— Ты уверена? — в её голосе всё ещё тревога. — У тебя голос как будто дрожит.

— Всё ты слышишь, мама. Я просто иду на улице, а тут так похолодало, а я без шапки, — говорю мягко. — Как Саша?

— Сегодня получше. Температуры нет. Он всё утро тебя вспоминал.

Горло сжимает.

— Я позже ещё позвоню, ладно? — прошу. — Обязательно. А то мой автобус подъезжает уже.

— Хорошо… только не пропадай, доченька. И чтобы без шапки на улицу не выходила. Уши же можно простудить.

— Спасибо, мамочка. Не буду. Люблю вас. Пока.

Я сбрасываю вызов и несколько секунд просто стою, глядя в город. Машины внизу кажутся игрушечными. А моя жизнь — будто тоже стала чужой, уменьшенной, не моей.

Следом набираю Анжелику.

— Ты вообще в своём уме?! — орёт она сразу, даже не здороваясь. — Я уже думала идти в полицию! Где ты была?!

— Анжела, тише, — шепчу я. — Я сейчас приеду в общагу и всё расскажу. Честно.

— Полина, это не смешно! Я думала, тебя похитили. Ты отошла на минутку и пропала. Мы бегали, искали тебя. Сказали, что ты уехала с Ахматом, а перед этим он битой избил Живцова.

Я не успеваю ответить. Балконная дверь открывается. Я даже не оборачиваюсь — знаю, кто это.

Даня молча подходит и снова накидывает мне на плечи куртку. Что бы это ни значило, но точно не то, что в обычных парах. Потому Ахматов заботиться не умеет.

— Я скоро буду, — быстро говорю в трубку. — Пожалуйста. Потом.

Когда Даниил стоит рядом, говорить о вчерашнем невозможно. Как я скажу подруге, что буквально двенадцать часов назад лишилась девственности с самим Даниилом Ахматовым?! Как минимум с первого раза подруга не поверит. Обязательно переспросит. А когда поймёт, что я не шучу, сойдёт с ума. Как я ей скажу, что он купил мне гардероб на сумму, которой бы хватило на первый взнос для операции? Или на двухмесячный курс реабилитации для Саши.

Может, я сейчас покажусь меркантильной, ведь сразу перевожу всё в деньги. Но кто не сталкивался с острой необходимостью в деньгах, когда их нет, — вряд ли меня поймут.

— Поля…

Возвращает меня в реальность подруга, но я отключаюсь. Да, я понимаю её взволнованность. Сама бы с ума сходила. И не удивлюсь, если заявление к этому моменту было уже написано. Но я не хочу разговаривать об этом при Данииле. Его и так много. Он везде. Он в моих лёгких. На моих губах. Руки на талии. Он даже был вчера внутри меня. Я не готова ко всему этому.

Я так и стою, сжимая телефон, и не решаюсь поднять глаза. Его присутствие ощущается слишком остро. Слишком близко. Слишком странно и волнительно.

— Ты закончила? — спрашивает он спокойно. Его губы где-то возле моей шеи. А горячий воздух изо рта щекочет и вызывает мурашки.

— Да, — отвечаю. — Мне нужно в общежитие, — пытаюсь говорить ровно.

Он усмехается — лениво, почти без эмоций. Я не вижу этого, но чувствую на своей шее.

— Это ни к чему.

Я резко поворачиваюсь и поднимаю глаза на него. Его зелёное болото… Ох, они какие-то магические. Стоит мне в них взглянуть — и я уже тону. Словно околдовывает он меня. Парализует. Как анаконда, обхватывает в свои объятия, душит, и только потом съедает свою жертву.

— В смысле? — всё-таки нахожу в себе силы задать вопрос.

Он наклоняется чуть ближе, чтобы слова прозвучали тише. Опаснее. Опускает глаза на мои губы, но ничего не делает.

— Со вчерашнего дня ты живёшь у меня, Полина.

— Я… — хочу возразить, но Даня не даёт.

— Тс-тс, серая, — кладёт он палец мне на губы, — целый день хотел это сделать.

Пальцы скользят по моим губам вниз, и когда рука опускается, Ахматов наклоняется и впивается в мои губы. Сначала он касается нежно, а потом упивается с какой-то особой одержимостью. И я забываю о том, что он говорил до этого. Я даже забываю, как дышать. И только губы Даниила держат меня в этой реальности.

Глава 17. Полина

Он был её грехом.

Она — его молитвой .

Этот день казался невыносимо долгим и странно мучительным. Такое чувство, что судьба испытывает меня на силу выдержки.

Ну вот как? Как объясните мне, как я могу жить с Даниилом Ахматовым вместе?

Ещё вчера я была прислугой в его доме. Серой мышью, на которую он смотрел свысока, да таким взглядом, что автоматически чувствуешь себя убогой. А сейчас…

Нет, это всё неправильно и мне не интересно. Потому что я должна думать о том, где найти новую работу и как быстро я смогу перевести маме деньги на карту.

Да, спасибо Даниилу, он сегодня мне показал другой мир, в котором мне никогда не было места. Или же просто не всем быть богатыми принцессами. Багажник забит брендовыми шмотками, я катаюсь на крутом внедорожнике, стоимость которого — как вся наша деревня. Может, я, конечно, перегибаю в сравнении, но сути это не меняет.

А ещё мы обедали в ресторане. Я всё так же была одета в его футболку и лосины, но Даню это не заботило. Он ткнул мне в руки меню и сказал заказывать всё, чего душа желает.