шушукается. И я не понимаю, что это значит. Почему он при всех прижимает меня? Они же подумают, что мы пара.

Глава 20. Даниил

Они не подходили друг другу. Они не должны были встретиться. Не должны были смотреть друг на друга так, будто в этом есть обещание и грех одновременно.

Почему, когда я её вижу, у меня такое чувство, что меня обпоили каким-то дурманом? Жутко приторным и сладким, но до безумия вкусным и желанным.

А ещё на теле выступают будоражащие кожу и сознание мурашки. Полина не видит меня, во все глаза смотрит на подругу. Пока не слышу, о чём они говорят, да это не важно, в принципе. Важно то, что она вызывает во мне. Неведомое. Новое. Первобытное чувство, которое я никогда не испытывал.

Страх… Да, он единственный, который кормил моё подсознание. Перепуганные взгляды и запах… Эта смесь заставляла моё тело ликовать, а губы растягивать в улыбке.

Серая же…

Я даже не знаю, как это объяснить себе, не то что другим… Но она словно ломает мои кости по одной. Мне дурно, больно, но… Я кайфую. От касаний, взглядов… Когда она отталкивает. Кричит, что не хочет. Когда её глаза расширяются. Но, мать его, тело ведь горит. Оно реагирует мгновенно. А ещё… её запах. Он меняется. Стоит к ней прикоснуться, и она, как бутон пионов, раскрывается и пахнет райским наслаждением.

Стоять вдали от неё невыносимо. Быть вдали от неё…

Что со мной происходит?

Это состояние ново и… Я не хочу признавать этого. Не могу просто. Я не создан для любви. Это для романтичных девочек эти сказки. Для меня всегда главным был холодный расчёт. А Полина… она другая. Она — ошибка в моей системе координат. Сбой. Переменная, которую невозможно просчитать. Я смотрю на неё и понимаю: всё, чем я жил раньше, внезапно перестаёт иметь вес. Деньги, власть, контроль — это пыль. Потому что стоит ей просто посмотреть на меня, когда я наконец-то подхожу к столу, как у меня включается настоящий зверь, который хочет схватить её, сжать в объятиях до хруста костей, подчинить и навсегда оставить себе. Навсегда.

И от этого осознания становится по-настоящему страшно. Потому что в моём мире «навсегда» звучит как приговор, а не романтическая история с хэ.

Я не верю в любовь. Никогда не верил. Любовь — это слабость, уязвимость, повод бить точно в сердце. А Полина… она как будто уже там. Глубоко. Без спроса. Я злюсь на неё за это. На себя — ещё сильнее. Потому что, чёрт возьми, если она исчезнет, если просто выйдет из моей жизни — знаю, я уже не вернусь в прежнее состояние.

И это раздражает. Потому что ум твердит, что надо рвать с корнями, сейчас, пока не проросло глубоко. Пока есть возможность обойтись минимальным булавочным уколом, а не растерзанием всего тела в клочья, до мяса. И я это понимаю. Принимаю. И собираюсь её отпустить. Вот только стоит ей пошевелить губами, и мне уже вцепиться хочется в них зубами.

— Привет, — одно слово. Ровно один вдох — и план отказа от неё рушится.

— Привет. Сколько у тебя ещё пар? — спрашиваю спокойно, но напряжение отдаётся где-то под языком. Хочется пройтись по губам, чтобы снять эту сухость, которая возникает, когда она рядом. Нектар хочу её испить. Если бы она только знала, сколько внутренних сил и энергии я потратил в тот день, когда она стала моей. И на следующий день. И даже сейчас. Мой энергоресурс несёт убытки и уже почти терпит бедствие. Как судно, которое плывёт в море, но знает, что до берега не доплывёт. Пора пополнить свои запасы… И её наполнить собой. Сейчас это единственное, что красной строкой бегает перед глазами.

— Одна.

— Пропустить можешь?

— Могу.

— Тогда поехали.

Краткость — сестра таланта. Наш разговор — тому пример. Никаких лишних фраз, одни факты, и всё удачно закончилось. Наверное, это первый нормальный и полноценный разговор.

Если вспомнить первую нашу встречу… То говорил я, она молчала. Но даже её молчание было… М-м-м… манящим и дурманящим. Что-то изменилось в том лесу. До сих пор полностью не осознаю, что именно, но изменилось.

Мы покидаем это убогое место. Как вообще там можно что-то есть?! Я прижимаю Полину к себе, и мы выходим на улицу. Я не особо обращаю внимание на взгляды посторонних и безразличных мне людей, но чувствую, как тело Полины напрягается. Оно становится как проволока, сильно натянутая. И, кажется, стоит сейчас мне потянуть за неё — и она лопнет.

— Расслабься, — на ходу шепчу ей в ухо. — Они просто тебе завидуют.

— Чему именно? — не сбиваясь с шага, спрашивает она.

— Тому, что я выбрал тебя, а не их.

Я чувствую, что она хочет что-то мне ответить, но не решается. Но что бы она ни сказала, это ничего не изменит. Я выбрал её. Выбрал не отпускать. И хочет она этого сейчас или нет — я не отпущу её.

Если надо будет ломать… что ж, буду делать это медленно и сладко, но в конце концов она всё равно будет моей.

Глава 21. Даниил

Так началась его одержимость. Сначала тихая, чуждая ему. Потом — всепоглощающая. Потом — разрушительная.

Когда мы садимся в машину, у меня и вовсе сносит крышу. Салон мгновенно пропитывается её духами. Я планировал сразу же поехать, но в один миг план поменялся.

— В салоне жарко, снимай курточку, — пока завожу мотор, говорю ей.

Как ни странно, Полина не сопротивляется и снимает. А я смотрю на обычный свитер, который на ней остаётся, и вспоминаю, как она выходила в нём из примерочной. А ещё перед глазами всплывает картинка самой примерочной.

Её тонкая талия… Настолько тонкая, что в области живота видны две кости таза. Живот впавший. Она что, воздухом питается? Хотя, когда ночью приезжал в квартиру, видел, что она хотя бы поела еду из ресторана.

Чувствую себя полнейшим придурком, хотя, в принципе, я такой и есть. Хотя нет, не так. Чувствую себя романтичным придурком. В три утра искал цветочный магазин, чтобы купить букет Полине. Не знаю, просто захотелось её порадовать — и всё.

Когда я зашёл в спальню, она спала.

Лицо спокойное, без привычной настороженности. Без страха. Без попытки спрятаться. Такая, какой она бывает только тогда, когда не ждёт нападения или подвоха. Когда не пытается защититься от меня или напасть. Потому