— Кто ты?

Он шел за мной последние несколько кварталов, а может, даже следил за нами обоими, и именно это тревожило меня больше всего, ведь если это правда, значит, он знал, кто она такая. Или, скорее, кем она могла для нас стать.

А этого просто, блядь, не могло произойти.

— Кто тебя ПОСЛАЛ?

Он все еще стоял на четвереньках с растопыренными пальцами, хватая ртом воздух и выплевывая кровь, пену и, вероятно, очередную порцию зубов.

Я замахнулся, чтобы нанести сильный удар ногой ему по ребрам, но, надо отдать ему должное, он оказался чуточку быстрее. Вернее, он так хорошо разыграл сцену с «выбитым дыханием», что заставил меня расслабиться.

А я ненавидел расслабляться.

Какого—

Одним молниеносным движением мужчина схватил меня за лодыжку, рванулся вверх и резко выкрутил ее, из-за чего мне пришлось вывернуться вместе с ним, иначе моей ноге пришел бы конец.

И это означало, что мне придется прокатиться по испачканной мусором реке грязи.

БЛЯДЬ.

Нож снова сверкнул — блик лунного света на острой как зеркало стали, и эта штука была не столько ножом, сколько длинным изогнутым мачете. Или даже, блядь, коротким мечом.

Он со звоном колокола ударился о старую булыжную мостовую.

ЛЯЗГ!

Лицо мужчины исказилось от гнева и неуместной жажды мести, и если бы я не продолжил перекатываться, он бы намертво вонзил его мне в грудину.

Очевидно, мы играли всерьез.

Я молниеносно взмахнул ногой по дуге, задев его сбоку по лодыжке, и хотя этого было недостаточно, чтобы что-то сломать, удар лишил его равновесия ровно настолько, чтобы я смог вскочить на ноги.

— Ладно, — ядовито выплюнул я. — Сделаем по-твоему.

Шесть кварталов — вот как далеко я ушел. Шесть кварталов с тех пор, как высадил свою прекрасную «спутницу» у порога ее дома и нашел в себе силу воли уйти, несмотря на то что каждое нервное окончание в моем теле вопило остаться.

Вот только остаться я не мог, ни за миллион лет; переступить этот порог было совершенно невозможно, и ситуацию еще больше усложняло—

Мужчина бросился вперед, и этот выпад стал его последней ошибкой. Я вывернулся в сторону, схватил его руку в двух местах и дернул в направлении, в котором она никак не должна была сгибаться, после чего меня охватило мрачное удовлетворение, когда рука с аккуратным хрустом сломалась в локте.

— АААААХХХХХ!

Его полный агонии крик разорвал тишину переулка с мощью сирены воздушной тревоги, а где-то в этом хаосе со звоном упал на землю нож.

— Отвечай! — снова прорычал я, рывком притягивая его к себе. — На кого ты работаешь?

Усилив хватку, я продолжил безжалостно его выкручивать, кожей чувствуя скрежет кости о кость.

— Я... Я...

Его губы сложились в одно-единственное, порожденное болью слово, но я не смог его разобрать, и все потому, что тени в переулке сместились, а мое внимание переключилось на двух новых парней, надвигающихся на нас с противоположного конца.

Дерьмо.

Даже в темноте я видел, что мужчины были смуглыми и темноволосыми, точно такими же, как нападавший, и точно такими же, как те, кого мы опасались уже почти месяц, несмотря на все попытки не впадать в паранойю и не искать скрытый смысл в каждой мелочи.

Но именно умение читать между строк, прежде всего, и позволяло нам оставаться в живых все эти годы.

— Беги.

Мой несостоявшийся убийца и по совместительству временный пленник прохрипел это слово, злобно усмехаясь сквозь полный рот сломанных, окровавленных зубов, и я должен был признать — он был смельчаком, пусть и глупым.

— Пошел на хуй.

Я еще раз дернул его руку для острастки — а может, на самом деле из мести, — вызвав еще один пронзительный вскрик боли, после чего толкнул его лицом прямо на грязную брусчатку и бросился бежать в обратную сторону.

Черт.

И это как раз тогда, когда мы понадеялись, что все снова может стать нормально.

Три

Три

КУИНН

— А этот другой парень... говоришь, ты ходила с ним на свидание дважды?

Меган провела треугольником теплой питы по морю хумуса, украшенного оливками, а я наблюдала, как она жадно ест, совершенно не заботясь о том, как выглядит в переполненном ресторане.

— Вообще-то трижды, — мрачно призналась я. — Если считать нашу первую встречу за кофе.

Моя подруга вздохнула с глубоким разочарованием, которое было направлено вовсе не на меня.

— И он ни разу не попытался к тебе подкатить? — прищурилась она.

Я покачала головой.

— Не держал за ручку? Никакого поцелуя на ночь?

— Один раз. В щеку.

— Ты уверена, что не пропустила какие-нибудь сигналы, или...

— Поверь, все было исключительно платонически, я это точно знаю.

Подруга склонила голову набок, все еще настроенная скептически.

— И откуда тебе это известно?

— Потому что он проводил меня до дверей квартиры и пожал мне руку, — ответила я, поморщившись от воспоминаний.

— Ауч.

Меган внимательно изучала меня, разрывая пополам еще одну питу; я посмотрела в эти мудрые изумрудные глаза, и фоновый шум ресторана растворился.

— Значит, ты хочешь сказать, что встретила на улице двух парней — при весьма необычных обстоятельствах — и они оба взяли твой номер телефона.

— Да.

— А потом оба пригласили тебя на свидания.

Я пожала плечами. — Они уж точно были похожи на свидания.

— И ты сказала, что между вами была химия.

— Дохуя химии, — согласилась я. — Да.

— И эти мужчины провожали тебя до самого дома, ты приглашала их зайти...

Я поняла, к чему она клонит, и закатила глаза.

— ...и почему-то ни один из них не захотел тебя трахнуть.

Вот оно; сказано прямо и, возможно, излишне лаконично.

— Я скажу тебе, что произошло, — вздохнула Меган. — Если ты действительно хочешь знать.

Теперь она и правда заинтриговала меня.

— Что?

— Либо ты нашла единственных двух натуралов во всем Бостоне, которые ищут себе «подружку»...

— Либо?

— Либо тебе так давно не мяли булочки, что ты совсем потеряла хватку.

Она рассмеялась, запихивая в рот долму, которая, к слову, оказалась моей, так как свою она съела еще пять минут назад.

— Мяли булочки... — мрачно повторила я. — Очень мило.

— Ну, или прочищали трубы, — пожала плечами Меган, — если так понятнее. Или исследовали твою пещеру. Или наполняли пончик кремом...