Бывший парень преследует тебя на работе, или типа того? Потому что, клянусь, мне по горло хватило всей этой тупой херни с Карой и ее...

— Нет, нет, — перебила я его. — Никакого бывшего парня. Ничего подобного.

Мой босс сверлил меня долгим взглядом, пытаясь определить, вру я или нет. Судя по всему, проверку я прошла.

— У парня были темные волосы, и он еле говорил по-английски, — продолжил он. — А когда говорил, это был ломаный английский.

Я не смогла скрыть своего замешательства. — О.

— Он пришел сюда, спрашивал, когда ты работаешь, какие смены берешь. Во сколько приходишь и когда можешь уйти. Все в таком духе.

У меня в горле пересохло, и я непроизвольно напряглась.

— И что ты ему ответил?

— Я послал его на хуй, естественно, — проворчал Трей. — Никто из тех, кто действительно тебя знает, не заявляется сюда ни с того ни с сего с такими вопросами.

— Э—это верно, — согласилась я. — Хорошо.

— Но этот ублюдок был настойчивым, и я побоялся, что он вернется, чтобы снова действовать мне на нервы, — продолжил он. — Поэтому я сказал ему, что ты здесь работала, но я вышвырнул твою жалкую задницу несколько недель назад.

Облегчение накатило мгновенно. — Так даже лучше.

— И я так и сделаю, — он ткнул в меня грязным пальцем. — Если ты не будешь следить за тем, чтобы в холодильнике был палтус, — его лицо стало еще более сварливым, если это вообще было возможно, и он всплеснул руками. — Как, блядь, у тебя вообще может закончиться палтус? Все любят палтуса.

— Ага, — согласилась я. — Видимо, так.

Я еще не говорила боссу о том, что беременна, но в конце концов мне придется это сделать; я не знала, станет ли он ко мне добрее или будет ездить на мне еще жестче. Честно говоря, оба варианта были отстойными. Терпеть дополнительное дерьмо поверх обычного дерьма — и при этом весь день стоять на опухших ногах — казалось совершенно новым уровнем ада. И все же последнее, чего я хотела, — это особого отношения, тем более от кого-то вроде Трея.

В конце концов он умчался орать на парня, ответственного за заготовку салатов, оставив меня наедине с моими мыслями. Кто-то искал меня. Кто-то, кого я явно не знала.

Но кто?

Незнакомец, который не говорит по-английски.

Незнакомец, который приходил сюда.

Громоподобный голос Трея все еще отскакивал от кафельных стен зоны заготовок, когда я достала телефон; секундой позже я вытащила и развернула бумажку, которая последние пару недель пролежала в моем чехле.

Адрес оказался не местным: на самом деле это было больше чем в часе езды к северу от города. Даже если бы я сегодня ушла с работы вовремя, я добралась бы туда почти к полуночи.

Но я была шеф-поваром, и полночь значила для меня очень мало.

И я была готова поспорить, что для них она значила еще меньше.

Девять

ДЖОШУА

— И я говорю тебе еще раз, — голос Эвана наполнился разочарованием, — когда дело касается Рипли, мы ни в чем, блядь, не можем быть уверены.

Он снова ударил, и снова поспешил: я наблюдал, как его кий с громким стуком скользнул вбок, отправив биток беспомощно вращаться к середине стола.

— Ты реально хреново в это играешь, — усмехнулся я. — Как и всегда.

— Пошел на хуй.

— Нет, серьезно, — поддразнил я его. — Такое не случается просто так. Надо очень постараться, чтобы...

— Думаешь, это он? — спросил Эван, оборачиваясь. — Будь честен.

Коул пригубил свой двойной виски, откинувшись на барную стойку; он скрестил ноги в лодыжках и опустил взгляд вниз. На мгновение я даже не был уверен, что он меня услышал.

— Да, — наконец признался он, почесывая бороду. — Думаю, да.

Сильным ударом прямо по центру я разбил оставшиеся от неудачного разбоя Эвана шары; парочка закатилась в лузы, но я даже не смотрел, какие именно. Впрочем, это не имело никакого значения: бильярдный стол стоял у нас уже полгода, а мы так и не начали вести счет.

— Столько долгих лет в бегах, и вдруг он отправляет электронное письмо с публичного компьютера? — поразился Эван. — В одном из крупнейших городов на планете?

— Сидней — такое же хорошее место для того, чтобы спрятаться, как и любое другое, — пожал я плечами. — К тому же, его местоположение может быть обманкой. Он мог попросить кого угодно зайти в систему и отправить это сообщение.

— Да, возможно, — согласился Эван. — Но ради чего? Он ничего не просит, не хочет помощи, денег или ресурсов, или...

— Он в беде, — вмешался Коул. — В достаточно серьезной беде, чтобы она заставила его выползти из своей уютной норки, — он допил виски и начал наливать себе еще. — Зная Рипли, сейчас он, вероятно, уже на другом континенте, вдали от Австралии. Но перед тем как исчезнуть, он рискнул отправить нам предупреждение, и это не то, что мы можем проигнорировать.

Нет, мысленно согласился я. Уж точно не можем.

Я вспомнил о том, что случилось с Доусоном. И с Беккетом. И с каждым парнем, который был там в тот день, когда мы вернулись из Боливии. Эти ребята были осторожны — или, по крайней мере, им так казалось. Но далеко не так осторожны, как Рипли.

— Если они добрались до Рипли, то смогут добраться и до нас, — размышлял я вслух. — Он постоянно передвигался, а мы пустили корни.

— Рипли жил как кочевник, — согласился Эван. — Постоянно путешествовал, никогда не задерживался подолгу на одном месте. Мужик был чертовым цыганом.

Я молча кивнул, думая о том, через что пришлось пройти нашему другу. Вымышленные имена, фальшивые паспорта, никаких контактов с прошлой жизнью — эти методы работали на него все эти годы. Но цена оказалась высока.

— Рипли удавалось оставаться в безопасности, надо отдать ему должное, — торжественно согласился Коул. — И все же, это не жизнь.

Мы определили свою судьбу уже очень давно, почти в то же время, как начали исчезать наши братья по оружию. Но остальные были беспечны: они оставались одиночками, тогда как мы с Эваном и Коулом держались вместе. За все время нашей службы — и даже