начинаешь… — обессилено закрываю я глаза.

— Я просто не знал, что ты ещё девочка. Кто бы мог подумать. Фраер этот твой на мерине, оказывается, не только зануда, а ещё и лох конченый. Но зато теперь мне всё ясно. Хочешь, чтобы первый раз был особенным, да?

— Мой первый раз будет не с тобой! — выпаливаю я, сотрясая полумрак пространства вокруг нас очередным громким эхо.

— Со мной, Мышь, со мной, — с напором произносит Сычев, сжимая пальцы в моих волосах в кулак.

— Нет! Ни за что!

Дёргаю головой и бью его кулаком в грудь, позабыв о ранах. Сычев морщится и шипит.

— Ау…

— Прости, — тут же теряюсь я.

Он берёт мой кулак, силой заставляет разжать пальцы, наклоняется и прижимается губами к моей раскрытой ладони. Согревает дыханием, целует.

У меня зашкаливает пульс.

— Что ты делаешь? — обескуражено шепчу я.

— Давай помиримся, пожалуйста.

— Помиримся⁈

— Да. Дай мне ещё один шанс. Я больше не накосячу, обещаю.

— Да какой ещё шанс, я же тебе говорила, у меня есть жених, я летом замуж выхожу, у нас с тобой ничего не получится и никогда не получилось бы!

— Почему?

— Да потому что ты же псих ненормальный, совершенно неуправляемый! Неизвестно, чего от тебя можно ждать! Я боюсь тебя! Как в аду каком-то живу с тех пор, как с тобой познакомилась!

Сергей выпускает мою ладонь из своих рук. Сжимает кулаки и втыкает их в стену по обе стороны от моей головы.

— Интересно, а сколько реально нам с тобой здесь проторчать, прежде чем нас начнут искать? — небрежно интересуется он.

Мои глаза округляются.

— Что?*

— И кстати, телефон здесь не ловит…

Втягиваю голову в плечи и непонимающе смотрю на него снизу вверх, растерянно хлопая глазами.

— А знаешь, что самое интересное в этом подвале, Мышь?

— Что?

— Когда звенит звонок, его по всей школе одинаково громко слышно. На всех этажах, даже в туалетах. А здесь — вообще ничего. Ни писка, ни даже малейшего отзвука. Как будто его и не было, прикинь.

Нервно сглатываю и втягиваю голову в плечи.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Я могу сейчас сделать с тобой всё, что угодно, Мышка. Вообще всё, понимаешь? Никто тебя не услышит. Никто не придёт на помощь. Но я тебя и пальцем не трону. А знаешь почему?

— Почему?

— Потому что я не насильник. И не какая-то мразь. Я нормальный. И я не собираюсь тебя обижать. Ни здесь, сейчас, ни потом, где угодно. Поняла?

— Да…

— Тогда дай мне шанс.

— А если я скажу нет?

— Тогда я буду просить до тех пор, пока ты не согласишься.

— Всю жизнь?

— Ты сдашься гораздо раньше, поверь.

Делаю глубокий вдох и, упираясь ладонями в его грудь, отодвигаю от себя на максимально возможное расстояние. На удивление, Сычев позволяет мне это сделать.

— Я хочу уйти отсюда, — твёрдо произношу я, глядя ему в глаза.

— Хорошо. Идём.

Берёт за руку, но я тут же вырываю свою кисть.

— Я сама.

И шагаю прочь по коридору. Сычев нагоняет меня и снова настойчиво берёт за руку. Бросаю на него гневный взгляд.

— Не хочу, чтобы ты споткнулась и упала, — примирительно поясняет он.

Язвительно интересуюсь, указывая взглядом на его синяки:

— Как ты?

— Как я, у тебя вряд ли получится, — с горькой усмешкой отвечает он.

Мне тут же становится стыдно. В полумраке синяки на лице Сергея не так бросаются в глаза, от злости я и позабыла, насколько они живописны и как сильно, должно быть, болят. Не надо было так подкалывать его.

— Извини.

— За что?

— Ни за что. Забей.

Минуя коридор, мы пересекаем внушительное пространство подвала, погасив за собой свет и включив фонарик на телефоне.

Сычев ведёт меня к выходу и у самых дверей останавливается.

— Мышь.

— Что ещё?

— Я хочу стать твоим первым.

Закатываю глаза, стараясь не реагировать на то, как заходится в груди сердце от его слов.

— За что мне это…

— Слушай, ты правда очень сильно нравишься мне. Я бы отвалил от тебя, если бы это было несерьёзно.

— Прекрати.

— Ты ведь тоже тащишься, когда я тебя целую? Признай, я тоже нравлюсь тебе?

— Серёжа, пожалуйста, перестань…

— Мне реально башню сносит от тебя. Мы-ы-ышь…

Он мягко вжимает меня спиной в стену, утыкается носом в мои волосы.

Я рвано дышу, чувствуя, как всё тело накрывает предательской дрожью. Зачем он опять это делает, зачем?* Ведёт рукой по плечу, по шее, касается лица. Я вся покрываюсь мурашками вслед за его прикосновениями.

Впиваюсь пальцами в ворот его толстовки. Зачем-то тяну вниз.

— Ты ведь обещал не называть меня больше так… Ты совсем не держишь своих обещаний…

Он гладит костяшками пальцев мою щеку, приникает губами к виску и невесомо целует его.

— Ну и что…

— Я не могу тебе доверять.

— Одно обещание я всё-таки сдержу.

— Какое?

— Ты кончишь со мной. Будешь кончать много раз…

Боже… Лучше бы я не спрашивала.

20. Что ты, мать твою, натворил?

Мышка… Такая классная Мышка. Маленькая, хрупкая, нежная. Пахнет охренительно просто. Сладенько так. То ли цветами какими-то, то ли фруктами. Вот она, в моих руках, совсем близко. И в то же время далеко. Неприступна, как бетонная стена. Будто пропасть между нами в тысячу километров. Меня изнутри сжигает огнём от невозможности преодолеть это дебильное расстояние. Чувствую, как Мышь ускользает от меня. Стоит выпустить из рук, выйти вот за эту дверь, и потеряю окончательно.

Зачем я притащил её в этот грёбаный подвал? Надо было в кино пригласить. Или куда-нибудь в другое нормальное место. Еще полчаса назад у меня был такой шанс, а теперь… хрен его знает.

Я кретин, всё делаю не так. И не понимаю, как перестать нести чушь, как грабли свои держать при себе. Что сказать ей, как донести всю глубину того, что испытываю в эту минуту. Я, бл*ть, на всё готов ради неё. Хоть сесть у ног послушным псом, заглядывать в глаза и вилять хвостиком. Но вряд ли это поможет.

Обнимаю двумя ладонями тонкую Мышкину шею, зарываюсь носом во вкусно пахнущую макушку. Таня напряжена вся, как сжатая пружинка, которая вот-вот выстрелит, стоит мне убрать руки. Это дико бесит. Так хочется, чтобы она снова расслабилась, снова доверилась мне, обняла, прильнула. Только на сегодня я благополучно растратил все драгоценные крупицы её доверия.

— Я хочу уйти отсюда. Немедленно, — сдавленно произносит Мышка мне в грудь.

А меня от этого корёжит. Потому что я не хочу. Я дико не хочу расставаться с ней.