неумолимое. Лика задохнулась от неожиданности и желания, её руки сами собой обвили его шею, притягивая ближе.

Халат, который она даже не успела завязать как следует, соскользнул с плеч, открывая влажную, разгорячённую кожу. Бэк оторвался от её губ, но лишь на мгновение, чтобы проложить дорожку из поцелуев по шее, по ключице, спускаясь ниже, к груди. Лика выгнулась, вцепившись пальцами в его плечи, чувствуя, как его руки скользят по её талии, бёдрам, прижимая к себе ещё теснее.

— Ты даже не представляешь, — выдохнул он ей в шею, и его голос дрожал от сдерживаемой страсти, — что ты со мной делаешь.

Он подхватил её на руки, не прерывая поцелуя, и опустил на кровать. Его пиджак полетел на пол, следом рубашка, она провела пальцами по его груди, чувствуя, как под её прикосновением напрягаются мышцы, как учащается его дыхание.

— Я хочу знать о тебе всё, — прошептала она, глядя ему в глаза. — Но сейчас… просто будь со мной.

Он накрыл её тело своим, и мир перестал существовать. Были только его губы, его руки, его жар, проникающий в каждую клеточку её тела. Его поцелуи стали глубже, настойчивее, его руки исследовали каждый изгиб, каждую впадинку, заставляя её выгибаться и стонать в такт его движениям.

Он вошёл в неё медленно, но решительно, и Лика выдохнула, чувствуя, как он заполняет её целиком — не только тело, но и ту пустоту, о которой она даже не подозревала. Ритм ускорился, становясь всё более диким, отчаянным, словно они оба пытались убежать от чего-то — или найти друг в друге спасение.

Её пальцы впивались в его спину, её губы находили его губы снова и снова, и она шептала его имя в перерывах между стонами, чувствуя, как приближается кульминация. Бэк приподнял её бёдра, входя ещё глубже, и Лика вскрикнула, разбиваясь о волну наслаждения, которая накрыла её с головой.

Он последовал за ней через мгновение, со стоном уткнувшись лицом в её шею, его тело дрожало от пережитого. Они лежали, тяжело дыша, переплетённые друг с другом, и в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь их сбившимся дыханием.

Бэк слегка приподнялся на локте и посмотрел на неё. В его глазах больше не было льда — только усталость и что-то похожее на нежность, которую он так старательно прятал.

— Я так понимаю, моя смертельная казнь отменяется? — улыбнулась Лика, положив свою голову на его грудную клетку.

— Ты — ошибка, которую я не могу исправить, — прошептал он, проводя пальцем по её щеке.

Лика снова улыбнулась, всё ещё ловя ртом воздух.

— Я — лучшее, что с тобой случилось, — она секунду замолчала и горько вздохнув, продолжила. — после той девушки с фото и ты это знаешь.

Он не ответил. Но в уголках его губ мелькнула тень улыбки — той самой, с фотографии.

Глава 16

Глава 16

Лика лежала на смятых простынях, глядя на лепнину потолка, которая в полумраке казалась причудливым лабиринтом. Она медленно провела кончиками пальцев по напряженным мышцам спины Бэка, чувствуя каждый позвонок, каждую неровность его кожи. Он замер под её прикосновением, словно дикий зверь, который на секунду забыл о своей осторожности.

— Бэк... — её голос звучал мягко, с той интимной хрипотцой, что бывает только после долгой ночи. — Та фотография. Девушка и мальчик. Где они сейчас? Что с ними стало?

Она приподнялась на локте, не сводя с него глаз. В ней проснулось то самое упрямство, которое заставляло её выжимать газ на треке до упора.

— Не держи это в себе. Боль съедает изнутри, если ею не делиться. Поделись с близким человеком... полегчает.

Бэк медленно сел на край кровати, его силуэт в темноте казался вырезанным из камня. Он не оборачивался, а смотрел куда-то вдаль.

— С чего ты взяла, Лика, что мы стали близки? — его голос был сухим и ровным, как щелчок предохранителя.

Лика ошарашенно замерла. Она смотрела на его затылок, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается. Она резко поднялась, не заботясь о том, что простыня сползла с плеч, обнажив её тело.

— Ты сейчас серьезно, это спрашиваешь? — её голос дрогнул от возмущения. — Мы только что... и это был не первый раз. Разве это не значит, что между нами есть что-то большее, чем просто мимолётное влечение? Разве это не делает двоих людей ближе?

Бэк наконец повернул голову. Его взгляд снова стал тем самым непроницаемым льдом, который она так ненавидела.

— Занятие сексом — это физиологический процесс, Лика. Обмен эндорфинами. Это не делает двух людей близкими. Это не дает тебе права копаться в моем прошлом.

— Тогда расскажи мне о себе сам! — взорвалась она, вскакивая с кровати. — Хоть немного! Мне интересно, кто ты под этим дорогим костюмом и маской ледяного короля! Я хочу узнать тебя как человека, а не как убийцу!

— Я не тот, кто тебе нужен, — Бэк встал, его движения были отточенными и холодными. Он начал одеваться, натягивая рубашку с такой небрежной грацией, будто они были на деловой встрече. — Мое сердце не умеет любить. Оно выгорело слишком давно. Водитель ждет внизу, он отвезет тебя домой. Твой выигрыш с гонки — уже на твоей карте.

Лика в два шага преодолела расстояние между ними, вырвала его пиджак и галстук прямо из рук и с силой швырнула их на пол.

— К черту эти деньги! — выкрикнула она, хватая его за лицо обеими руками, заставляя смотреть прямо в свои пылающие глаза. — Скажи мне в лицо, глядя в глаза, что я тебе не нравлюсь! Скажи, что я для тебя — просто «физиологический процесс»!

Бэк молчал. Его челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки. В глубине его зрачков что-то дрогнуло — короткая вспышка боли или желания, которую он тут же подавил.

Лика вдруг замерла, осознавая смысл его слов о выигрыше. Слова о деньгах ударили её сильнее, чем его холодность.

— Погоди... — она нахмурилась, её руки медленно соскользнули с его лица. — Пятьсот миллионов вон... Это ты? Это ты вложил эти деньги? Ты был моим покровителем?

Бэк поправил воротник рубашки, восстанавливая свою броню.

— Да, — коротко ответил он. — Считай, что ты свободна. Я вижу ты умная девушка и никому не расскажешь, то что видела в ту ночь на парковке.

Лика стояла посреди огромной, залитой лунным светом спальни, чувствуя себя до боли обнаженной — и дело было вовсе не в отсутствии одежды. Она чувствовала, как её гордость крошится, словно сухой песок, но на её месте вскипала яростная, отчаянная решимость.