— Седла нет, все в порядке. Что ж, возможно, он изменит свое мнение о седле и о связи с вами, как сразу предоставишь ему больше информации о том, что с ним случилось, — сказала она.

— На это есть надежда. — Я вздохнула.

— Ты устала, — сочувственно сказала она. Она соскользнула с кровати и взяла на руки спящего Невилла. — Увидимся утром. Может, ты и в Доме Дракхэрроу, но мы все равно можем поесть вместе в трапезной, верно?

— Пусть они попробуют остановить нас, — сказала я, улыбаясь ей. У меня появилась другая мысль. — Послушай, что Тео сказал о Воне…

— Да?

— Тео смог добиться перевода Вона на другой факультет, несмотря на то, что его выбрали в Дракхэрроу.

— Да, это необычно. День Отбора должен быть окончательным.

— Но это не так. Высокородные могут делать все, что захотят, — нетерпеливо сказала я. — Мы уже знали это. В этом не должно быть ничего удивительного.

Флоренс нахмурилась.

— Так в чем же смысл?

— Дело в том, что я хочу, чтобы ты поговорила с Кейджем от моего имени. О том, чтобы меня перевели в Дом Авари.

У Флоренс отвисла челюсть.

— Что? Ты серьезно?

— Конечно, я серьезно. Я могла бы быть с тобой, но вдали от Блейка. Это было бы идеально.

— Но разве Блейк не обязан, ты знаешь… Питаться?

Я содрогнулась. Я ненавидела думать о том, что он зависит от меня в вопросе крови.

— Да, но это только раз в неделю. У нас договоренность. — Я надеялась, что он будет придерживаться этого даже сейчас. — Он мог бы прийти в башню Авари или я могла бы прийти к нему сюда. Мы бы что-нибудь придумали.

— Не думаю, что Блейку очень понравилась бы эта идея, Медра, — нервно сказала Флоренс.

— Предоставь Блейка мне. Но ты поднимешь тему, если увидишь Кейджа раньше меня, хорошо?

Флоренс озабоченно кивнула.

— Я постараюсь изо всех сил. Но Кейдж Танака и я… Мы никогда по-настоящему не разговаривали.

— Он пугающий, — согласилась я. — Я знаю. — Я вздохнула. — Если увидишь его, скажи об этом. Если нет, я попытаюсь найти его завтра или позже на этой неделе.

— Ты такая смелая, Медра, — сказала Флоренс, широко раскрыв глаза. — Я не уверена, что смогла бы так на твоем месте.

— Благодари Служанку Крови, что ты не на моем месте, — пошутила я.

— Хочу, — серьезно сказала она. Она слегка покачала спящего пушистика на руках, и я услышала, как Невилл начал мурлыкать. — Хорошо, я ухожу. Приятных снов.

— Ты тоже, — сказала я, провожая ее к двери. Она наклонилась ко мне, касаясь губами моей щеки. — Я скучала по тебе все лето.

— Я тоже скучала по тебе, — сказала я, и мое сердце внезапно заныло. Я была так одинока. Я даже не осознавала, насколько одинока была, пока не увидела ее. — Большое тебе спасибо, что пробралась в башню Дракхэрроу. Это было очень храбро.

Она выглядела гордой собой.

— Так оно и было, не так ли?

— Я люблю тебя, Флоренс, — сказала я, прежде чем смогла остановиться. Я покраснела. — Ты моя дорогая подруга.

На мгновение она удивилась.

— Я тоже люблю тебя, Медра. Ты это знаешь. Ты мой лучший друг.

Мне показалось, что мое сердце вот-вот разорвется.

— Никто никогда раньше не называл меня так, — призналась я.

— Нет? — Флоренс вздернула подбородок. — Ну, тогда они что-то упустили. Ты потрясающий друг. — Она улыбнулась мне. — Увидимся завтра.

Дверь с тихим щелчком закрылась за ней.

Я постояла там мгновение, уставившись на неё, тишина моей комнаты в башне снова окутала меня. Прощальные слова Флоренс все еще звучали в моей голове. У меня никогда раньше не было такой подруги, как она. Слова, которые она произнесла, засели в моей груди, как тлеющий уголек, согревая те места, о которых я даже не подозревала, что они замерзли.

Я так много потеряла, когда приехала в Санграту. Я так много потеряла просто из-за того, что была собой. Там, в Камелоте, мне неоднократно говорили, что тетя Морган и дядя Дрейвен любили меня. Но большую часть моего детства их не было дома. Там был Кресент. Но он никогда не относился ко мне с теплотой. Он пытался проявить ко мне привязанность, но в глубине души я всегда знала, что он считает меня слишком непохожей, чтобы любить.

В моем горле образовался комок. Потом была Одесса. Она любила меня. Теперь я знала это, хотя она была не из тех, кто часто говорит о своих чувствах. Она умерла, чтобы я могла жить. С тех пор, как я родилась, люди жертвовали своими жизнями, чтобы я выжила. Сначала моя мать, потом Одесса, потом мои тетя и дядя чуть не потеряли свои. Но меня не нужно было спасать. Мне нужно было, чтобы меня любили. Этому меня научила Флоренс. Она уже многому научила меня.

Я вернулась в свою комнату и присела на край кровати. Небо было темным. Лунный свет струился через окна, освещая кинжал, лежавший на моем прикроватном столике. За лето я лишь скупо разговаривала с матерью. В ней произошли… перемены. Некоторые беспокоили меня. Но она была нужна мне сейчас.

Я подняла клинок, его вес был знакомым, но странным, как всегда.

— Ты не спишь? — прошептала я.

Слабый гул возник в моем сознании. Наша связь сильно отличалась от грохочущего внушительного присутствия, которым был Никсарис. Затем раздался ее голос, мягкий и знающий:

«Всегда для тебя, дорогая».

Я медленно выдохнула, снова садясь на кровать и держа кинжал обеими руками.

— Я даже не знаю, с чего начать.

«Начало — это всегда хорошее место, — предположила она. — Или начни с того, что тяготит вас больше всего».

Я устало рассмеялась.

— Я только что вернулась с заседания Трибунала. Я летала на драконе.

Я пересказала события дня, объяснив более подробно, чем рассказала Флоренс. Я знала, что расскажу своей подруге больше завтра, но сегодня я не хотела перегружать её — или увеличивать ее собственное бремя.

«Дракон пугает тебя, — предположила моя мать. — Он убил человека на твоих глазах».

— Да. Нет. Да, но не потому, что я думаю, что он причинит мне боль. По крайней мере, не намеренно, — поправилась я. — Это… всё, что он олицетворяет. Я не знаю, смогу ли я быть тем, что ему нужно.

«Мы оба новички в этом мире. Но, несмотря на это, ясно, что связь между драконом и всадником никогда не была легкой. Он нуждается в тебе так же сильно, как и ты в нем. Даже если ни один из