— Забавно, — говорит Марианна тихо, будто прочитала мои мысли. — Вы отстранили ту, кто был готов умереть за Тиберия… И оставили рядом меня.

Кулак сжимается до хруста. Я поднимаю на неё взгляд. Мне хочется приговорить её прямо здесь и сжечь её белым пламенем. Но она может ещё что-то знать.

— Виконты, — я взглядом подзываю следователей. — Поместить арестованную в камеру длительного содержания. Выудить всю информацию о заговоре вокруг лорда Тиберия Эрриана. Нужны любые зацепки по Академии Мыслителей.

Лорды Верилан и Стеррин подходят и поднимают её со стула.

Марианна не сопротивляется, когда её уводят, только останавливается у двери, бросает на меня взгляд.

— Если вы думаете, что я буду последней, — снова хищно улыбается, — то вы заблуждаетесь. Если не такие, как я, то за золотым драконёнком придёт Сомбраэль.

От этих слов внутри становится колюче холодно, будто в желудке лёд. Я ощибся. И цена моей ошибки — жизнь ребёнка.

Мне нужно как можно скорее найти того, кто за всем этим стоит.

31. Это ничего не меняет

Дэйнарин

Я лечу обратно в Астарту, не замечая пути. Не чувствуя холода. Внутри кислотой жжётся мысль, что я ошибся. Причинил Элине боль, не поверил, был несправедлив к ней, и одновременно подверг Тиберия смертельной опасности.

Я помню, как они прощались, даже моё ледяное сердце сжималось, когда Тиберий отдал амулет.

Я лечу домой с одной единственной мыслью — объясниться с Элиной. Хотя бы объяснить свои мотивы.

Полуденное холодное солнце подтапливает снег на башнях, и они искрятся лёгкой капелью. Я приземляюсь на балконе крыла, где комнаты Тиберия и Элины. Интересно, где она. Наверное, пошла к Тиберию, несмотря на мою просьбу, чтобы легла отдыхать.

Солнечный свет ложится на камень, играет на заснеженном балконе. Всё кажется спокойным и обычным. Будто несколько часов назад один золотой драконёнок чуть не погиб в стенах замка.

Я прохожу к покоям Тиберия и замираю у двери. Створка приоткрыта. Изнутри доносится тихий голос. Я не сразу понимаю, что это слова.

Сначала думаю, что сказка. Потом вслушиваюсь — Элина читает вслух учебник по истории. Драконьи рода.

Я толкаю дверь и встаю в проёме. Элина сидит на краю кровати Тиберия. Бледная, утомлённая, плечи напряжены, движения осторожные, будто каждое даётся через боль. Но она читает Тиберию.

Драконёнок лежит под одеялом, смотрит на неё и слегка улыбается. Слушает внимательно. Да, ему нравится история.

Злость вплёскивается в кровь словно яд. Элина правда любит Тиберия. И он тянется к ней. С ней единственной он такой радостный. Я едва не уничтожил это. А я запрещал им видеться.

Я стою и не двигаюсь. Смотрю на них.

Элина переворачивает страницу, продолжает читать. Не замечает меня, хотя, скорее, делает вид, что не замечает.

Я не вмешиваюсь. Просто стою, слушаю и жду, когда она дочитает до точки.

Проходит минут пятнадцать. Тиберий давно заметил меня, начал ёрзать. Элина совершенно невозмутимо дочитывает и останавливается. Прикрывает книгу, держа пальцем место между страниц.

— Лорд Харлан… — тихо говорит Тиберий, видимо, ожидая, что я сейчас отчитаю их за нарушение.

Я не буду этого делать.

— Всё хорошо, Тиберий, — говорю мягко. — Тебе лучше?

Он кивает.

— Я пришёл поговорить с леди Элиной, — добавляю я, смотрю на неё.

Она поворачивается ко мне, смотрит холодно, будто не узнаёт.

— Леди Элина, — говорю против воли глухо, — позвольте проводить вас в ваши покои.

Внутри стыд мешается с чувством вины. Злость на себя никуда не уходит.

— Хорошо, лорд Харлан, — отвечает она и медленно поднимается.

Аш её дери! Ну сказано же было, лежать! По ней видно, что на каждом шагу она испытывает боль. Держит лицо, но чуть морщится всё равно. Она выходит из покоев Тиберия мимо меня, в дверях останавливается, поворачивается к нему.

— Встретимся за обедом, Ти, — говорит ему ласково. Совсем не так, как ответила мне.

— Конечно, Элина! — радостно воскликивает драконёнок.

Мы идём по коридору, и я на каждом шагу хочу поднять Элину на руки и донести до её покоев, но знаю, что сейчас нельзя. Это будет очередной акт насилия над её волей, а не помощь.

Я открываю Элине дверь в её покои, она заходит и тяжело опускается на кровать.

— Лягте, леди Элина, — говорю, подходя к ней. — Вы еле сидите.

В этот момент в комнату заходит Шека.

— Горячий отвар для леди Элины, — велю ей.

Поворачиваюсь к Элине. Она уже легла и даже укрылась одеялом.

— Нам нужно поговорить, — произношу я. Моя тень ложится поперёк кровати.

Она упирает в меня взгляд «и чего ты привязался?».

— Вам надо, лорд Харлан, вы и говорите, — отвечает и демонстративно переводит взгляд на камин.

Я понимаю её гнев на меня. И холодность. Но я должен объясниться.

— Леди Элина, — начинаю тише, чем рассчитывал, — я был неправ.

Слова даются тяжело, словно я выдираю их из горла вместе с гордостью. Она не смотрит на меня. Шека входит, ставит на столик чашку с отваром и бесшумно выходит, закрывая за собой дверь. В комнате становится слишком тихо.

— Марианна призналась, — продолжаю я. — Обвал был её работой. И… утреннее происшествие тоже.

Элина даже не двигается, только пальцы чуть сильнее сжимают край одеяла.

— Она действовала не одна, — добавляю. — За ней стоит Академия Мыслителей. Их целью был Тиберий.

Я жду хоть какой-то реакции. Элина медленно переводит взгляд с огня в камине на меня.

Спокойный. Холодный.

— Я рада, что вы это выяснили, милорд, — произносит ровно.

Будто мы обсуждаем погоду. Во мне что-то взрывается.

— Я… — сжимаю зубы. — Я должен был увидеть это раньше. Вы защищали Тиберия, — говорю уже жёстче, потому что иначе не получается. — А я этого не увидел.

Она смотрит на меня несколько секунд. И в её взгляде нет ни тепла, ни облегчения. Только усталость.

— Нет, — произносит она тихо. — Вы видели. Но выбрали не верить.

Она говорит это ровно, без обвинения или упрёка, как констатацию.

— Вы видели, как он ко мне тянется. Видели, что он перестал срываться. Видели, что я не причиняю ему вреда, — продолжает она. — Но решили, что я опасна.

Я подхожу вплотную, опираюсь ладонью на изголовье кровати.

— Я отвечаю за его жизнь!.. — вырывается громче, чем следует, но Элина меня обрывает:

— Вы её чуть не угробили.

Тихо. Без крика. И от этого фраза бьёт сильнее любого удара.

Я застываю.

— Вы не защищаете Тиберия, лорд Харлан, — добавляет она, не повышая голоса. — Вы его уничтожаете.

В груди что-то холодно сжимается.

— Я принял решение, исходя из…

— Из страха, — спокойно заканчивает Элина. — И из