Считаю трещины в камне. Всё, что угодно, лишь бы не видеть этого дракона. Каждый раз от его появления сердце сжимает обида и тоска. Я бы и хотела его простить, но не получается. Да и к тому же я по-прежнему его невеста-пленница.

— Леди Элина, — произносит он.

Я не поворачиваюсь.

— Да? — произношу бесцветным голосом.

Пауза.

— Что вас гложет? — спрашивает он.

— Кроме постоянной непроходящей боли? — уточняю тихо.

— Да, — отвечает он. — Тиберий признался, что вы грустная. Это правда?

Я молчу. Он говорил с Тиберием? Удивляюсь, хотя не подаю вида.

— Я и сам вижу, что вы угнетены, — добавляет он.

Во мне взрывается злость. Идиотский вопрос. Зачем он явился? Сделать вид, что ему не всё равно? Я перевожу на него взгляд и аккуратно вдыхаю, чтобы не вызвать в груди болезненный спазм.

— Я почти не могу ходить, милорд. А ещё я нахожусь в плену белого деспотичного дракона. И единственный, кто способен подарить мне тепло, печалится рядом со мной, потому что я как калека, только лежу, — выговариваю я шипящим тоном. — Выбирайте причину по душе.

Лицо Дэйнарина почти не меняется. Едва заметно дёргается уголок губ. А в глазах появляется решимость, словно он уже придумал, как действовать.

А я не верю. Белодраконьим пламенем он лечить меня отказался, а лечение его серебристого друга почему-то не помогает. И что он сделает? Исцелит меня усилием мысли? Бред.

— Я вас услышал, леди Элина, — говорит он бархатно и уходит.

На следующий день Дэйнарин не появляется. Еду приносит Шека. Потом Нэсси. Потом снова Шека. Я не спрашиваю, где лорд. Не потому что не интересно. Потому что не хочу.

Дэйнарин появляется на третий день. И не один.

Дверь распахивается разеко. Я вздрагиваю. Слишком резкий звук для этой вязкой тишины.

Вместе с драконом входит мужчина. Я сразу чувствую в нём Этера. Он невысокий, тёмноволосый, с внимательным взглядом и странным, будто собранным из множества мелких деталей выражением лица.

Я приподнимаюсь на локте, морщусь от боли.

Дэйнарин подходит ближе.

— Леди Элина, — говорит он спокойно. — Позвольте представить. Энс Ветар из Северной Сиерии. Артефактор. Мастер начертания.

Я смотрю на него. Потом на этого… Ветара. Северная Сиерия? Это же на Альтерии.

— Вы что, летали за море?

— Да, но это неважно, — быстро отвечает Дэйнарин. — Я привёз лекаря, который сможет вам помочь.

Я недоверчиво смотрю на него.

— Он поможет вам быстрее восстановиться, — продолжает дракон. — Чтобы вы могли… — короткая пауза, — вернуться к обычной жизни. И к Тиберию.

Внутри неприятно теплеет. Я вижу, что он притащил этого мастера нарочно. И ведь не поленился же слетать за море.

Я перевожу взгляд на Энса Ветара.

Он чуть склоняет голову.

— Миледи.

Я сжимаю пальцы на одеяле.

— И как именно вы собираетесь мне помочь?

Мастер едва заметно улыбается.

— Для начала, — говорит он спокойно, — мне нужно вас опросить.

Дэйнарин делает шаг назад.

— Я оставлю вас, — бросает коротко.

И выходит, не дожидаясь ответа. Дверь закрывается.

В комнате повисает тишина.

Ветар подходит ближе. Садится на стул возле кровати, на котором часто сидит Тиберий.

Смотрит внимательно. Не как на пациентку — как на задачу.

— Итак, миледи, — произносит он. — На что вы жалуетесь?

Я открываю рот. И на секунду замираю.

— А вы только с телесными недугами помогаете? — спрашиваю я, в тайне надеясь, что не только.

33. Начертание

Элина

Мужчина смотрит на меня спокойно. И в его спокойствии есть что-то, чему хочется довериться.

— Я работаю с любыми повреждениями, миледи, — произносит он спокойно. — Вопрос лишь в цене и последствиях.

Я медленно выдыхаю.

— Тогда начнём с телесного. Я почти не могу двигаться. Рёбра… — провожу пальцами в районе груди, — сломаны. И становится только хуже. Лекарь был. Но его рекомендации… не помогают.

Он кивает, будто ожидал этого. Потом поднимает обе руки и рисует пальцами в воздухе. От них распространяются тонкие светящиеся линии. Они создают живую сетку, которая повисает над моим телом, повторяя форму.

На коже возникает покалывание, а там, где должны быть переломы — возникает ощущение холода.

— Что вы сделали? — спрашиваю я с тревогой.

— Я анализирую узор вашего тела, — глубокомысленно произносит Ветар. — Вы сейчас почувствовали холод в районе рёбер, правильно?

— Да, — киваю.

Ветар проводит ладонями в воздухе и линии вдруг опускаются, проходят сквозь меня. Мастер хмурится. Мне становится не по себе. И внутри в теле ощущение, будто что-то дёргается.

— Что не так? — спрашиваю обеспокоенно.

— Вы говорили, не можете выздороветь, — говорит он глядя будто сквозь меня. — Переломы есть, но они — не главная проблема.

По спине пробегает холод. В желудке начинает возиться тошнота.

— В каком смысле? — спрашиваю с подозрением.

— Ваше тело не восстанавливается, — говорит он наконец. — Не потому что не может. Потому что… не дают.

Я вздрагиваю. Холодно становится и внутри.

— Как это, не дают? — спрашиваю. — Кто?

— На вас наложено заклятие увядания, — произносит он с таким выражением, будто каждый день видит такие случаи.

Тишина в комнате становится плотной.

Я сжимаю одеяло.

— Любой недуг, который вы получили во время наложения заклятия и после не будет вылечиваться, — добавляет Ветар.

Я смотрю на него несколько секунд, не понимая. Потом доходит.

— Чтобы я не выздоравливала? — тихо спрашиваю.

— Да, — спокойно продолжает он. — Можно сказать, вы очень медленно умираете. Аппетита нет?

— Да, — киваю.

— Боли усиливаются?

Снова киваю.

— Так и есть, — выговаривает он. — Заклятие мешает вам поправиться. Сложность в том, что наложено оно не на тело, а на разум.

Я сглатываю.

— Как это на разум? — в горле вдруг пересыхает.

— Если на пальцах объяснять, — Ветар поднимается, принимается рисовать линии над моей грудной клеткой. — Узор ваших переломов совершенно обычный. В него не вмешивались. Значит, ваш разум получил приказ, что ваше тело умирает.

Мне становится дурно. Кажется, я догадываюсь, чьих это рук дело.

— А это заклятие можно снять?

— Можно, — Ветар стягивает с меня все светящиеся нити, запирая в кулаке. — Это будет неприятно, но не смертельно. И после этого вы поправитесь.

— Когда вы сможете это сделать? — спрашиваю я.

— Через несколько часов, — отвечает он. — Мне понадобится помощь лорда Харлана.

Я отворачиваюсь к камину.

— Попросите, может, и поможет, — говорю глухо.

— С физическим разобрались, — с лёгкой улыбкой в голосе произносит Ветар. — Что-то ещё?

Я напрягаюсь, поворачиваю голову.

— Да, — киваю. — У меня проблемы с памятью.

— Опишите.

— Я помню, как говорить. Как устроен мир. Кто такие драконы. — голос становится тише. — Но я не помню… себя. Ни имени. Ни прошлого. Ничего.

Он кивает водит руками над моей головой, снова плетёт паутину из светящихся нитей.