прижал к стене, сорвал это белье одним движением. Но нет.

Дела не могли ждать. Особенно сейчас, когда я наконец решил завязать с тем дерьмом, в которое когда-то мы с Макаром вляпались по самую шею.

Я слишком долго откладывал это. Слишком долго позволял прошлому тянуть меня назад. Сегодня – последний раз.

Сел за стол, не включая свет. Только город за окном светился – холодный, равнодушный. Как и я должен был быть.

Но в голове только она. Чувствовал, как Арина уже забралась под кожу глубже, чем следовало. И это раздражало. Потому что я не позволял никому лезть глубже. Никто не имел права заставлять меня колебаться. А она заставляла. Каждым взглядом. Каждым «обещаешь?».

«Котенок». Черт. Слово вырвалось само, словно кто-то другой его произнес. Я услышал свой голос – низкий, мягче обычного – и внутри все сжалось. Что за чушь? Я не называл женщин так. Это сладко, тепло, почти нежно – а я не нежный.

Я контролировал. Решал. Шел. Но сегодня пошел не так быстро, как хотел.

Потер бороду. Дыхание все еще не выровнялось. Грудь сдавливало, словно кто-то сжимал ребра. Почувствовал, как что-то внутри треснуло. Не страсть – страсть я умел гасить. А что-то другое. Тепло. Пустота, когда подумал, что оставлю ее на два дня одну.

Вдох. Выдох. Собрался.

Она – моя фиктивная жена. Сделка. Расчет. Порядок.

И я – не мальчишка, который позволит себе размякнуть. Я тот же он. Властный. Резкий. Холодный. Тот, кто не позволял чувствам взять верх. Не позволял себе слабости. Не превращался в сопляка.

Опыт с Кристиной должен был научить меня одному – не верить теплу. Оно обжигало хуже холода.

Я выпрямил плечи. Никаких привязанностей. Никаких лишних мыслей. Поеду по делам. Вернусь – и все останется под контролем.

Так, как и должно было быть.

Достал телефон, глянул на сообщение от Макара.

«Все под контролем. Жду тебя».

Хорошо. Именно то, что мне нужно. Но пальцы сами набрали номер Давида.

– Приглядывай за ней. Куда скажет – вези. Но клубы – нет. Никаких мужчин рядом. Понял?

– Да, босс.

Я сбросил вызов и на секунду сжал телефон в руке сильнее, чем нужно. Глянул на ночной город за окном – огни растекались по стеклу размытыми пятнами. Принялся разбирать бумаги.

***

Уже на выходе из пентхауса я краем глаза заметил Арину. Она лежала на диване, свернувшись клубочком. Остановился лишь на секунду. Бросил короткий взгляд – и вышел молча.

Ничего не сказал. Не подошел. Не коснулся.

На улице меня встретил водитель, который ждал у черного «Роллс-Ройса». Воздух был прохладный, резкий – он быстро приводит в чувство. Я сел в авто, дверцы глухо затворились, отрезав меня от квартиры и от нее.

Дорога обещала быть долгой. Мыслей – еще больше.

Но у меня есть дела важнее, чем она.

Я напомнил себе это еще раз, глядя в темное стекло.

Глава 44

В Сочи заехали около девяти. Макар ждал на набережной. Сели в нашем кафе – запах жареной картошки, кофе, сигареты. Шум такой, что можно говорить спокойно.

Он наклонился ближе, голос остался тихим.

– Партия – 1200 тонн кукурузы. Официально – экспорт в Турцию. Документы чистые. Маршрут стандартный: порт, перевалка, дальше море.

– Но между зерном идет еще один груз. Небольшой объем. Очень дорогой. Приехал из Латинской Америки, через обычный транзит. Схема отработанная. Деньги хорошие. Но появилась проблема.

Молча допил кофе – горький, как ситуация.

– На таможне новый. Не наш. Тянет время. Или хочет войти в долю, или собирается показать принципиальность. Если партию вскроют – все сгорит. И товар, и мы.

Он смотрел прямо, без шуток.

– Мой знакомый на смене может передвинуть контейнер в очереди. Или сделать так, чтобы его не трогали. Просит пятьдесят. Говорит – риск большой.

– Сколько у нас времени?

– До конца суток. Завтра утром или вскроют, или выйдет. Зерно не вечно стоит – влажность, температура, все это играет против нас.

– Сделаю. Но после этого я полностью ухожу в легал. Рестораны, бутики – мне хватает. Мою долю заберешь ты.

Макар замолк. Взгляд резко стал острым – глаза не отводились.

– Ты серьезно, брат? – произнес он тихо, слова выходили медленно. – Мы вместе это начинали… а теперь ты просто идешь и оставляешь меня одного?

Я смотрел на него ровно, без оправданий.

– Это мой выбор. Я закрываю эту историю. После этого работаю только открыто.

Макар откинулся на спинку стула, сжал руки. Его взгляд был спокойным, но острым.

– Хорошо. Рано или поздно я и сам бы двинул в новом направлении. Барселона ждет. – Друг сделал паузу. – Тогда договоримся так: сегодня ты делаешь свою часть, а я… я справлюсь с остальным. А дальше, когда все пройдет успешно, разберемся с твоей долей.

Я кивнул, молча принимая условия. Осознавал: это последняя совместная операция. После нее – новый путь, без теней прошлого.

– Договорились. Где встречаемся после?

– Вечером в моем офисе на Тверской. Если все пройдет гладко – расчет там.

Встал со стула.

– До вечера.

Макар кивнул.

– Удачи, друг. И… не думай много о жене.

– Да пошел ты.

Мой водитель ждал за углом. Сел сзади.

– Куда?

– В порт. К «Борисфену». И быстро.

Машина мчала по набережной, потом свернула на таможенную площадь. Пропускной пункт порта – очередь из фур, краны над головой гудят, как гигантские насекомые. Водитель знал дорогу, не спрашивал лишнего. Я вышел у ворот «Борисфена» – это не официальное название какого-то большого терминала, но в нашем кругу так называли одну из зерновых площадок на окраине Московского порта, где часто «передвигали» нужные партии. Там работали свои люди, и риск был высоким, но контролируемым.

Начальник смены, дядька по имени Серега, уже ждал у проходной. Короткое рукопожатие.

– Партия на 14-м причале. – Кивнул в сторону ряда металлических коробок. – Стоит во второй очереди на осмотр. Новый таможенник уже дважды спрашивал, почему именно этот тянется. Я ему сказал, что документация дополняется.

– До пяти могу передвинуть в первую очередь и снять с физического осмотра. Потом смена передается, новый может все переиграть. Пятьдесят, как договаривались. Половину сейчас, половину после выхода.

Я достал конверт, передал незаметно. Он быстро спрятал в карман.

– А тот новый на таможне?

– Сидит в своем кабинете, ждет звонка. Если ему скажут,