когда он наклонился снова, его губы коснулись метки — легко, почти нежно, и по телу прокатилась волна ощущений, такая острая и неожиданная, что я невольно всхлипнула.

Что…?

— Чувствуешь? — прошептал он против моей кожи, и его дыхание обожгло чувствительное место. — Метка делает тебя более восприимчивой. К моим прикосновениям. К моему голосу. Ко мне.

Его рот двинулся выше, по внутренней стороне бедра, медленно, оставляя за собой дорожку огня, и я сжала простыни сильнее, пытаясь не реагировать, не показывать, как это действует на меня.

Но тело предавало. Дыхание участилось, кожа покрылась мурашками, и когда его губы добрались до самого чувствительного места, когда его язык скользнул по влажной плоти, я не смогла сдержать стон.

Нет.

Не должна.

Не могу.

Но он не останавливался. Его язык двигался уверенно, находил точки, от которых тело выгибалось само, помимо воли, его пальцы раздвигали меня, удерживали открытой, беспомощной перед этим безжалостным удовольствием.

Я пыталась думать об Элси, о том, что делаю это ради нее, что это просто цена, которую нужно заплатить, но мысли разлетались, тонули в волнах ощущений, которые накатывали все выше, все сильнее, стирая все остальное.

— Кьяртан, — вырвалось само, его имя на моих губах, и я возненавидела себя за это, за то, как отчаянно звучал мой голос, за то, как мои бедра двигались навстречу его рту, требуя большего.

Он поднял голову, посмотрел на меня, и в его глазах плясали темные огни.

— О, жадность, — произнес он, и его голос был низким, довольным. — Но я еще не закончил.

Он поднялся, начал расстегивать рубашку, и я смотрела, не в силах отвести взгляд, как обнажается его торс — мускулистый, покрытый шрамами, на груди темная татуировка, извивающаяся, как дракон. Руки сильные, опасные, от одного вида которых что-то сжималось внизу живота.

Когда он избавился от остальной одежды, я увидела его полностью, и дыхание перехватило. Он был… слишком. Слишком большой, слишком мощный, слишком пугающий и притягательный одновременно.

Кьяртан вернулся на кровать, нависая надо мной, и его вес прижал меня к матрасу, его колено раздвинуло мои бедра, открывая, делая уязвимой.

— Не будет нежно, — предупредил он, и его рука легла мне на бедро, поднимая, устраивая под нужным углом. — Но ты выдержишь.

Я хотела сказать “нет”, хотела оттолкнуть его, но он уже входил, одним жестким толчком, заполняя полностью, и крик вырвался сам, острый и беспомощный.

Слишком много.

Слишком глубоко.

Он замер на мгновение, давая мне привыкнуть, его лоб прижался к моему, дыхание смешалось с моим, горячее и рваное.

— Дыши, — приказал он. — Просто дыши.

Я попыталась, втянула воздух, выдохнула, и боль начала отступать, сменяясь чем-то другим — растяжением, давлением, странным ощущением полноты, которое было слишком интенсивным, но уже не болезненным.

А потом он начал двигаться.

Медленно сначала, глубокими размеренными толчками, которые заставляли меня стонать, сжимать его плечи, пытаясь найти опору в этом шторме ощущений. Но постепенно темп нарастал, становился жестче, быстрее, и я чувствовала, как что-то внутри начинает собираться, закручиваться туго, как пружина перед разрядкой.

— Смотри на меня, — приказал Кьяртан, его рука легла мне на подбородок, заставляя повернуть голову. — Хочу видеть твои глаза в момент пика.

Я не могла ослушаться. Смотрела на него, на эти темные бездонные глаза, и чувствовала, как разрядка подбирается все ближе, как тело напрягается, готовясь к взрыву.

Его рука скользнула между нами, нашла то самое место, где мы соединялись, надавила, и мир разлетелся на части.

Я кричала его имя, выгибалась под ним, теряя контроль полностью, пока волны удовольствия накрывали снова и снова, безжалостные и всепоглощающие. Он не останавливался, продолжал двигаться, растягивая оргазм, делая его бесконечным, пока я не начала всхлипывать, умоляя о пощаде.

Но он не был милосердным.

Перевернул меня на живот, поднял бедра, вошел снова, и я поняла, что первый раз был только началом. Его пальцы впивались в мои ягодицы, удерживая на месте, пока он брал меня жестко, требовательно, выбивая из меня стоны, которые я даже не пыталась больше сдерживать.

Второй оргазм накрыл внезапно, без предупреждения, вырвав из меня крик, и я почувствовала, как он напрягается, как его движения становятся неровными, как он изливается внутрь, его рык глухой и животный.

Мы рухнули на кровать вместе, его вес прижимал меня к матрасу, его дыхание обжигало мою шею, и я лежала, не в силах пошевелиться, чувствуя, как тело дрожит от последних толчков удовольствия.

Я ненавижу себя.

Ненавижу его.

Ненавижу то, как это было хорошо.

Кьяртан медленно вышел, перекатился на спину, и несколько минут мы просто лежали рядом, пока дыхание не выровнялось, пока сердце не перестало биться так яростно.

А потом он встал, начал одеваться, и я наблюдала за ним сквозь полуприкрытые веки, слишком измотанная, чтобы двигаться.

— Живи как хочешь, — сказал он, застегивая последнюю пуговицу рубашки. — Работай, ешь, спи. Но помни — я вернусь. Когда захочу. Где захочу. И ты будешь готова.

Он подошел к окну, распахнул его одним движением, и холодный ночной воздух ворвался в комнату.

— И еще, Ренелин, — добавил он, обернувшись, и на его губах промелькнула тень улыбки, жестокая и насмешливая. — Попробуй найти удовольствие с кем-то другим. Посмотрим, как быстро ты вернешься ко мне на коленях.

А потом он прыгнул.

Я вскочила, бросилась к окну, и увидела, как его тело меняется — растягивается, расширяется, покрывается черной чешуей, которая мерцала в лунном свете, как полированный обсидиан. Крылья раскрылись, огромные и перепончатые, взмах — и он взмыл вверх, дракон размером с дом, прекрасный и ужасающий одновременно.

Еще один взмах, и он исчез в ночи, оставив после себя только холодный ветер и метку на моем бедре, которая все еще пульсировала тихим напоминанием о том, кому теперь принадлежу.

Я опустилась на пол у окна, обхватила колени руками и позволила себе наконец задрожать.

Десять лет.

Десять проклятых лет.

Глава 3

Глава 3

Несколько дней я провела в ужасе и неверии.Дракон мне снился, каждое движение, каждое прикосновение.Я просыпалась потная, на мокрых простынях.И действительно, не понимала, где сон, где явь.Воспоминания о нем приходили и днем, становясь все более навязчивыми.Я не выдержала.Академия магических искусств встретила меня запахом старых книг, дыма от курильниц и чего-то острого, что щекотало ноздри и заставляло чихать. Я прошла мимо статуи основателя — угрюмого старика с посохом, который, по легенде,