Он сделал это.

Он проклял меня так, что я даже сама себе не могу помочь.

Дверь снова хлопнула. Голоса — Элси и кого-то ещё, мужской, низкий. Лекарь. Скрип ступеней, потом звук кресла и шагов.

Я едва успела натянуть рубашку на место, прежде чем дверь моей комнаты распахнулась, и в неё вошел мужчина средних лет, с аккуратной бородкой и кожаной сумкой в руке. Элси следовала за ним, её лицо всё ещё было напряженным от беспокойства.

— Госпожа Ренелин, — произнес лекарь, опускаясь на колени рядом со мной, и его пальцы, прохладные и уверенные, коснулись моего лба. — У вас жар. Как давно это началось?

— Два дня назад, — прохрипела я.

— Это опасно. Были ли другие симптомы? Боль, тошнота, головокружение?

О, да. Множество симптомов. Большинство из которых я не могу озвучить при сестре.

— Головокружение, — ответила я. — И… общая слабость.

Лекарь кивнул, начал осматривать меня — слушал дыхание, проверял пульс, заглядывал в глаза, ощупывал лимфоузлы. Всё стандартно, всё профессионально, но я видела, как его брови постепенно сходятся к переносице, выражая растерянность.

— Странно, — пробормотал он наконец, откидываясь назад и роясь в сумке в поисках чего-то. — Никаких признаков инфекции. Лёгкие чистые, горло не воспалено, железы в норме. Но температура… — он покачал головой. — Возможно, это какая-то редкая лихорадка. Я дам вам жаропонижающее и вернусь завтра, чтобы проверить состояние.

Он достал пузырёк с настойкой, отмерил дозу в ложку и протянул мне.

— Выпейте. Это должно снизить температуру.

Я послушно выпила, чувствуя горький вкус на языке, и он помог мне добраться до кровати, устроил поудобнее, накрыл лёгкой простыней.

— Постельный режим, — сказал он, обращаясь к Элси. — Много воды. Если станет хуже — немедленно за мной. Ясно?

Элси кивнула, и лекарь ушёл, оставив нас вдвоём.

Моя сестра подкатила ближе к кровати, взяла мою руку в свою — тёплую, маленькую, дрожащую.

— Рен, что происходит? — прошептала она, и в её голосе была мольба. — Пожалуйста, скажи мне правду.

— Все не важно, — ответила я, открывая глаза и сжимая её руку. — Главное, что с тобой всё в порядке. Это всё, что имеет значение.

Элси хотела что-то сказать, но в этот момент жар вернулся с новой силой, и я вскрикнула, сжавшись в комок, чувствуя, как метка вспыхивает огнём, обжигая изнутри.

— Рен!

Её голос был далёким, будто доносился откуда-то из-под воды. Я слышала, как она зовёт меня, как пытается разжать мои пальцы, вцепившиеся в простыню, но не могла ответить, не могла сделать ничего, кроме как терпеть эту волну боли и желания, которая грозила разорвать меня на части.

И тут я услышала его.

Взмах крыльев. Тяжёлый, мощный, заставивший окна дребезжать в рамах. Потом звук когтей, скребущих по камню балкона, и огромная крылатая тень опустилась перед моим окном, закрывая свет луны.

Элси вскрикнула, отъехала на кресле к двери, и я увидела, как дракон — чёрный, огромный, смотрит прямо на меня через стекло. А потом тело начало меняться, сжиматься, перетекать в человеческую форму, и через мгновение на балконе стоял уже Кьяртан, с той же насмешливой улыбкой на губах.

Он распахнул балконную дверь и вошёл, двигаясь медленно, уверенно, как хищник, загнавший добычу в угол.

Элси попыталась встать между нами, крошечная фигурка на инвалидном кресле, вся дрожащая от страха, но не отступающая.

— Не подходи к ней! — закричала она, и в её голосе была ярость, которую я никогда раньше не слышала.

Кьяртан даже не посмотрел на неё. Взмахнул рукой, и невидимая сила подняла кресло в воздух, вынесла Элси из комнаты, мягко опустила в коридоре, а дверь за ней захлопнулась, щелкнув замком.

— Отпусти её! — прохрипела я, пытаясь встать, но ноги не держали, и я рухнула обратно на кровать.

Кьяртан наконец посмотрел на меня, на мое тело — мокрые от пота волосы, рубашка, прилипшая к телу и ничего уже не скрывающая, а надо ли?

— Страдала? — спросил он тихо, останавливаясь у края кровати.

Я сжала зубы, не желая отвечать, не желая давать ему удовлетворение видеть, как я сломлена.

Но он уже знал.

Его губы изогнулись в улыбке — жестокой, довольной.

— Хорошо, — произнёс он, снимая рубашку и бросая её на пол. — Очень хорошо.

Глава 5

Глава 5

Он не спешил.

Это было худшей частью — то, как он двигался, медленно снимая рубашку, не отрывая взгляда от меня, как будто смакуя каждую секунду моего унижения. Свет луны, пробивавшийся сквозь окно, очерчивал линии его торса — широкие плечи, рельефные мышцы груди, жёсткий пресс, шрам, идущий от ключицы к рёбрам. Древний, наверное. Память о битве за сокровища?

Красивый.

Мысль проскользнула предательски быстро, и я возненавидела себя за неё.

— Не подходи, — выдавила я, отползая к изголовью кровати, хотя понимала всю бессмысленность этого жеста.

Кьяртан усмехнулся, расстегивая ремень.

— Ты же не веришь, что я послушаюсь?

Нет. Конечно, нет.Но инстинкт требовал сопротивляться, даже когда тело кричало о другом, даже когда метка на бедре пульсировала так сильно, что я едва не задыхалась от этого ритма.

Он опустился на колено на край кровати, и матрас прогнулся под его весом. Потянулся ко мне, и я попыталась увернуться, но его рука поймала мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

Темные. Омуты. С легким оттенком насмешки.

— Три дня, — произнёс он тихо, и его пальцы скользнули по моей щеке, вниз, к шее, обхватывая её не сжимая, но давая почувствовать силу. — Три дня назад ты пыталась сбежать. Как ощущения?

Я молчала, стискивая зубы, но моё дыхание выдавало меня — рваное, частое, отчаянное.

— Думала, что можешь? — продолжил он, наклоняясь ближе, и его дыхание коснулось моих губ. — Метка не отпускает, Ренелин. Никогда. Чем дольше сопротивляешься, тем хуже будет. А в конце… — он провёл большим пальцем по моей нижней губе, медленно, словно изучая текстуру, — ты будешь умолять меня прийти.

— Никогда, — прошептала я, но голос дрогнул, и мы оба это услышали.

Его улыбка стала шире.

— Посмотрим.

Он развернул меня одним резким движением, уложил на живот, и я вскрикнула от неожиданности, уткнувшись лицом в подушку. Руки рефлекторно вцепились в простыню, когда я почувствовала, как он задирает край моей рубашки,