удовольствием. Я и так-то этого Сэрожу терпела исключительно из-за Миланы. При одном его виде во мне просыпалась девочка со двора, размахивающая кулаками по любому поводу.

— Я защитила нашу Милку, — улыбаясь сообщила я фотографии, что висела дома над моим рабочим столом, после последнего заседания.

Там на фото, было лето, родители Миланы улыбались радостно и открыто, а мы сидели рядом, держа школьные аттестаты и коробочки с медалями за отличные успехи в учёбе.

Глава 3

Поставив перед собой полученный от стюардессы обед, я даже кушала не отвлекаясь от своих то ли мыслей, то ли воспоминаний.

Мне повезло с одногруппниками, среди нас почти не было случайных персонажей. На потоке да, там хватало примеров. Я не понимала родителей таких деток. Обучение стоит недёшево, а толку нет и не предвидится. Деньги можно было бы вложить и куда более выгодным способом. А то просто эпизод из "Морозко", но там хоть мачеха велела старый пень поливать, а тут по собственной инициативе.

С некоторыми из тех, с кем училась, я пересекалась позднее. Ребята были разными, и хотя большой дружбы не случилось, но хорошими знакомыми мы однозначно были. Разными мы были и по достатку.

Как-то курсе на втором, один из мальчиков-мажоров, вернувшись после каникул, похвастался, что с отцом и дядей ездили отдыхать на Байкал. С баней, охотой, гуляньями по берегам и катанию по льду Байкала. Фотографии, которых было просто море, вызвали завистливые возгласы у однокурсников. Вылезли и вопросы о цене. И ребята из очень обеспеченных семей, ездящие заграницу на отдых каждый год, дружно признавали, что вот Байкал и Камчатка это да, это ценник.

И эта мысль занозой засела мне в голову. Факт посещения этих мест стал для меня маркером собственной успешности. Пока я там не была, я не могла сказать, что я добилась определённого достатка. Во-первых, стоимость поездки действительно превышала стоимость хорошего отдыха за границей. А во-вторых, недостаток времени. Молодого адвоката кормят ноги, как того волка. И выпасть на пару-тройку недель из весьма плотного графика можно себе позволить только после определённой планки.

Я себе в течении долгого времени не могла позволить больше пары дней выходных. Набранный темп не позволял отодвинуть все дела. Иногда по два, а то и три заседания в день, а ведь это верхушка работы. Сизо, канцелярии, отделы...

Я была сильным спецом, зарекомендовавшим себя почти сразу. Уже были наработанны и знакомства, и связи. А с ними и возможности. Мои цифры, так мои подзащитные называли номера телефонов, переходили из рук в руки. И казалось бы, я должна была чувствовать радость и удовлетворённость. Но этого не было. А было ощущение, что я прусь в зловонное болото. И всё дальше, и дальше...

Я не смогла главного, я не научилась переключаться и смотреть на мир глазами своих подопечных. А те, кому требуются услуги защиты в уголовном делопроизводстве, отнюдь не самые достойные люди. Хоть и утверждают, что всё это ошибки следствия и произвол.

Делать плохо, я не могла. Уйти из профессии тоже, я просто больше ничего не умела. Но внутренний раздрай становился всё глубже. Я регулярно ловила себя на том, что готовя свои выступления в судах, надеюсь, что у противной стороны будут куда более весомые козыри.

В тот день мне упала обязаловка. Тот, кто не мог оплатить услуги адвоката, или ещё не успел найти его для себя, имел право на специалиста от государства. Это бремя по очереди падало на всех лицензированных юристов. Вот в качестве такого бесплатного адвоката, на почасовой оплате от государства, я была вызвана в отдел прокураторы, где должна была присутствовать на первичном допросе доставленного подозреваемого и опознании.

Первичное ознакомление с делом вызвало рвотный рефлекс. Уже сидевший товарищ наведался к бывшему соотряднику, с которым состоял в так называемой "семейке". Небольшая группа заключённых связанная взаимовырочкой и небольшим общаком. Подозреваемый потребовал, чтобы его приняли и помогли освоиться после зоны. Мол, за счёт того, что слали ему с воли на зону, вся их "семейка" и жила.

Вот только его соотрядник сам жил в квартире родителей, где и был прописан. На момент преступления в квартире жила мать-пенсионерка соотрядника и месяц назад родившая сестра. Денег не было, а жрать урод требовал всё время, мол не по понятиям стол не накрыть. К счастью, вскоре он решил, что пора и уезжать. Но на отъезд потребовались деньги.

Во время прощальной пьянки вспыхнула ссора между бывшими соотрядниками. Пьяная мразь размозжила голову собутыльнику, ранил его мать и напал на сестру. К счастью, не добрался до ребёнка. И вот это мне предстояло защищать!

Выйдя из отдела, я перешла дорогу и плюхнулась на лавку посреди небольшой аллейки. Чувствовала я себя так погано, что захотелось закурить. Хотя курила я на тот момент всего несколько раз в жизни.

— Закурить будет? — спросила я у сжавшейся на другом конце лавки незнакомой девушки, которую видела у входа в отдел, когда пришла на следственные мероприятия.

— Что? — переспросила она неестественно медленно поворачивая голову.

Её взгляд меня насторожил.

— Ты... Всё в порядке? — насторожилась я, всматриваясь в пустые глаза.

— Угу. — Ответила она. — Я пойду, да?

— Иди, — пыталась я сообразить, что с этой девушкой не так.

Она встала с лавочки и пошла. Неуверенной, какой-то ломанной походкой, словно была деревянной куклой. Вот только пошла она прямо через газон к оживлённой магистрали, которую и по переходу-то на светофоре было страшно переходить. И я точно знала, что переход гораздо дальше. Меня словно подкинуло, я бросив сумку и ноут на лавочке, бегом сорвалась за незнакомкой.

— Ты обдалбалась что ли чем или рехнулась? — резко дёрнула я её на себя разворачивая к себе лицом.

От рывка её голова дёрнулась, девушка болезненно застонала и сжала ладонями виски. Я с ужасом наблюдала как её верхнюю губу под носом заливает кровь, а сама девушка оседает, теряя сознание.

Я вызвала скорую, я же отправилась с ней в больницу. При себе у незнакомки были документы. Она оказалась весьма известной в нашем городе личностью. Точнее не она, а её мать, владелица крупной сети аптек в городе. Начавшееся было громкое дело развалилось в связи со смертью главной подозреваемой. Мать моей внезапно свалившейся на мою голову подопечной умерла от остановки сердца в СИЗО.

Я этого дела не касалась и в суть не вникала, но краем уха слышала. Поэтому первой мыслью было подозрение, что девица под чем-то. Но мои подозрения развеяла врач,