Ближе всего к отделу был военный госпиталь, туда скорая и отвезла меня и девушку, которую звали Мариной. Встретила нас дежурная врач, молодая, наша ровесница. Явно лишь недавно стала называться врачом. Лада, выслушав меня, затребовала анализы. Но уже при осмотре ошарашила меня открытием.

— У пациентки практически проломленна голова. Гемотомы с левой стороны и на затылочной части. Как будто она ударилась с такой силой обо что-то, может стену, что отскочила и упала на спину, на затылок. Чудом не проломила череп и не сломала позвоночник, — объясняла мне Лада, после того, как я представилась и показала свое удостоверение адвоката. — Обследование нужно куда более детальное, чем первичный осмотр. Но уже сейчас я могу уверенно констатировать наличие сотрясения мозга.

— У неё взгляд был такой... Расфокусирванный, словно она смотрела и не видела. И кровь носом пошла сама по себе, — хмурилась я.

— Хорошо, что носом. Мозг самый неизученный орган. Но даже детей подкидывать вверх не рекомендуется. Для мозга, как для органа, даже колыхания внутри черепной коробки опасны. Хотя это всего лишь игра, без злого умысла. Детишек так веселят, наверное, со времен зарождения жизни. Боюсь представить в каком состоянии мозг пострадавшей сейчас, после того воздействия, что оставило подобные следы.

— Каша? — приподняла я брови. — Мне показалось, что у Марины, так ведь её зовут? Так вот, мне показалось, что у неё сильно болит голова. И я не уверена, что она не понимала, что впереди дорога. Мне даже показалось, что она специально туда идёт.

— Головные боли и очень сильные, у неё есть наверняка. А что уж хочет человек в таком состоянии, никому не известно, — вздохнула Лада.

Но она вцепилась в Марину. Сама она потом смеялась, что с одной стороны она молодой врач, и каждый пациент у неё был как последний. Вдруг ещё одного не доверят? А с другой, это заговорили её греческие корни, а об упрямстве греков даже сам Гомер две поэмы написал.

А я просто чувствовала себя обязанной проследить, чтобы девушка встала на ноги, поэтому навещала её каждый день. Где-то через неделю, когда я пришла узнать о состоянии своей подопечной, она была в сознании. Слово за слово и выяснились удивительные вещи. Следак пытался выбить из Марины показания против матери. Но, а это подтверждали и мои источники, ведь информацию о Марине и её матери я теперь собирала, как заинтересованное лицо, мать и дочь были в очень напряжённых отношениях. Последние пару лет девушка и вовсе жила у бабушки со стороны отца, с которым мать развелась почти сразу после рождения дочери.

Несколько месяцев назад Маринка познакомилась со своим мужем. Точнее сожителем, официально они отношений не оформляли. Тот её убеждал, что штамп это пережиток и ничего не меняет. Для него она жена, лучшая, единственная и любимая. Когда мать Марины арестовали, этот псевдомуж испарился в неизвестном направлении. Ни через телефон, ни через соцсети связаться с ним оказалось невозможно.

Зато Марине следователь предъявил протокол допроса этого орла. Свидетельские показания, которые этот м@день дал по делу позволили привлечь саму Марину не просто как свидетеля, а как соучастника материных дел. Хотя ни она сама, ни тем более её сожитель даже не общались и никак не пересекались с её матерью. Он и видел-то её пару раз, когда она налетала со скандалом и угрозами.

Свою причастность Марина отрицала, следователь сыпал самыми мерзкими угрозами. Во время одного из допросов, не сдержав себя следователь почти отшвырнул её в стену. Дальше было ощущение боли и резко наступившей темноты и провал. Очнулась Марина уже в больнице. Якобы упала на улице. Никаких обвинений не было, дело было закрыто.

В отдел она попёрлась к тому самому следователю, пытаясь получить разъяснения. Он её даже слушать не стал и выставил вон. Мол, если не хочет присесть, то должна сидеть тихо и не шуршать. Не понимая, что происходит и как теперь быть, она сидела на лавочке и пыталась дозвониться до, как она говорила, мужа. Тот взял-таки трубку раза после тридцатого, исключительно чтобы скоординировать дальнейшее движение Марины по жизни, то есть послал.

У той в голове смешались аресты, обыски, допросы, всевозможные требования и начавшиеся звонки от всяких банков. Нечистоплотные на руку сотрудники банков пытались воспользоваться растерянностью и незнанием девушки, чтобы получить с неё кредиты матери, которые та брала на развитие бизнеса. Помимо этого и у самой Марины был кредит. Месяц назад она взяла на свое имя кредит наличными. Деньги отдала конечно же мужу, а тот купил на своё имя автомобиль.

Я просто диву давалась, как можно ну вот настолько быть наивной? Я-то до того момента полагала, что Милана единственная такая в мире!

Само собой сложилось, что Лада тянула Маринку наверх как врач, а я как юрист. Собственному вовлечению в чужие проблемы я не противилась. А в ходе разбирательств, я пришла к выводу, что вот она, рука помощи, протянутая кем-то свыше. Совсем как в тот дождливый день, когда началась наша дружба с Миланой. Я осталась в любимом праве, но сменила специализацию.

А ещё мне повезло, что к следаку вопросы были не только у меня. Вылетел товарищ из органов со свистом с чёрным билетом. Большего к сожалению, добиться было сложно. Слишком уж хотели наверху закопать дело Марининой матери и всё, что было с ним связано. Квартиру матери отца, в которой жила Маринка удалось отстоять. Отбиться от попыток навесить на неё долги матери тоже прекрасно получилось. Тем более, что в права наследия Маринка не вступала. Смысла не было. Бизнеса практически не было, остатки имущества были арестованы и готовились к продаже для компенсации нанесённого покойной ущерба.

Шанс отсудить эти крохи был, но тогда пришлось бы принимать и обязательства. А они были неподъёмными. А вот кредит на машину предстояло выплачивать Марине. И тут она выдала нам коленкор. Она пошла в ночной клуб, где и познакомилась с тем самым уверяющим в любви и надёжности. И вот удача, встретила своё сокровище.

Сокровище обнаружилось в оправе из весёлых девиц, недвусмысленно демонстрирующих свою готовность если уж не побыть жёнами, то исполнить некоторые обязанности жены. После потока мата в ответ на вопрос, что это значит, Марина всё-таки задала вопрос о кредите, и как его теперь выплачивать.

— Считай, что оплатила мои услуги. А я дорого стою, — нагло ухмыляясь сообщил ей "муж".

Несколько дней после этого Марина пугала нас совершенно отсутствующим видом и пустым взглядом. А потом мне позвонила