сгребаю ее в объятия. Забираю инициативу себе. Тело прошибает разряд молнии. Она мой персональный ад. Моя буря, десятибалльный шторм. Сжимаю крепче. Хмелею от ее горячего языка.

— Ты такая вкусная, — нависаю сверху, рассматриваю ее. Жесть. Кроет ежесекундно. Повернулся на ней как сопливый пацан. Вид ее совершенного тела вызывает не только желание, но и трепет в душе. Я часами могу смотреть на нее. На тонкий изгиб стана, на подрагивающий животик, на стройные бедра. Она особенная. Искренняя и доверчивая. Идеальная.

Провожу рукой по белесым полоскам шрамов на ноге. Больше никто не причинит боль моему волчонку. Убью любого! Норманн не пощадит. Загрызет. Живьем сожрет.

— Глеб, скажи, что — нибудь.

Сердце не справляется со своей функцией, когда я слышу ее голос.

У тебя глаза цвета оливы, что растет на берегах Испании. Правда? — кукла улыбается и снова плачет.

Яйца распирает от дичайшего желания. Курок взведен до упора. Хочется ворваться в нее размашисто. Выплеснуть свою похоть. Кажется, что я сдохну, если не возьму ее. Но сдерживаюсь.

С моим ангелом так нельзя. Она заслуживает большего.

— Моя невинная девочка. Ты боишься?

Молчит, лишь кивает головой.

Не стоит меня бояться, малыш. Я не обижу....Я не тебя боюсь, — жалобно пищит. А чего, солнышко? Боли? Да. А еще..., - шмыгает носиком. — Боюсь не понравится тебе, быть неуклюжей и...Глупенькая.... Не понравится мне? Да я с ума схожу по тебе. Давно слетел с катушек. Почти скончался, с трудом выжил. Меня дико штырит от твоей непорочности, — выдыхаю ей в губы, и скольжу по нижней.

Тихонько хихикает.

Моя Ульяша улыбается.

— Не думай не о чем. Наслаждайся. Хочу, чтобы тебе было хорошо. Невероятно хорошо, — пульс в висках стучит барабаном. Член стоит фонарным столбом. Утыкается в ее лоно.

Зарываюсь в ее влажные волосы, раскиданные по подушке. Белоснежное невесомое облако.

Кусаю в нежную шейку. Впиваюсь зубами. Не могу иначе. Гребаный вампир. Дорвался до плоти.

Всасываю кожу, где пульсирует венка. Оставляю алый след от поцелуя.

Сжимаю округлое полушарие. Захватываю розовый сосок, втягиваю в рот. Маленький, но твердый как камушек. Уля тяжело дышит. Да, малыш. Ты все делаешь правильно.

Моя карамелька. Хочется тебя сожрать. Ox, — приглушенно стонет, когда я касаюсь пальцами второго соска. Глаза прикрыты, пушистые длинные реснички трепещут. Запускает пальчики в мои волосы. Она отвечает на мои ласки.

Раскрепощается. Кожа горит, на ней следы прикосновений. Грудь мокрая от моих поцелуев.

— Не сдерживайся, малыш, — голос глохнет на выходе из горла. — Это естественная реакция.

Хочу, чтобы ты была настоящей. — Моей дикой девочкой. Отвязной и горячей.

Спускаюсь ниже. Прикасаюсь к плоскому животику. Обвожу губами ямочку пупка. Как же мне этого мало. Желаю ее без остатка. Испить до последней капли.

— Хочу тебя, — произносит тихо.

Приподнимается и проводит губами по дорожке волос на моем животе. Сердце вот-вот сорвется с цепи.

— Мой викинг, — смотрит на налитую кровью плоть.

Я словно во сне. Не верю в происходящее счастье.

Провожу пальцами по шелковистым лепесткам. Раскрываю нежный бутон. Блядь! Какая же она красивая. Маленький нежный цветочек. Касаюсь набухшего клитора. Аккуратно и нежно выписываю на коже окружности. Дыхание малышки сбивается. Она насквозь мокрая. Толкаю палец внутрь.

Вздрагивает, закусывает губу. Ласкаю ее. Дразню. Легко постукиваю по пульсирующей точке.

Подушечкой пальца надавливаю на тугой бугорок. Наслаждаюсь ее ощущениями.

— Глеб пожалуйста….

покрылась испариной.

— она облизывает искусанные губы. Взгляд затуманен, а кожа Настало время утолить нашу жажду.

— Моя, — вхожу в свою девочку. Срываю нежный лепесток. Теперь мы одно целое.

Волчонок громко кричит. От боли ее подбрасывает на кровати. Она выгибается дугой.

Отталкивает меня. Мотает головой по подушке. Пытается сдвинуть ноги.

— Все хорошо, малыш. Так бывает. Сейчас пройдет. Просто ты слишком узенькая для моего размера, — завожу ее руки за голову, прижимаю запястья. В глазах моей девочки испуг и боль.

Целую невесомо в губы. Не двигаюсь. Даю время привыкнуть.

— Расслабься и дыши глубоко. Просто почувствуй меня.

Освобождаю ее руки. Удерживаю вес на локтях, пытаюсь не раздавить хрупкое тело.

Тонкие пальчики сжимают белоснежную простынь. Слегка толкаюсь бедрами вперед. Горячие стенки сжимают член как тиски. Двигаюсь в нее до упора. Уля крепче обвивает меня стройными ножками.

— Куколка, в тебе так хорошо, — трахаю ее медленно и осторожно. С каждой минутой сдерживаться все тяжелее.

Ульяна постепенно расслабляется. Тянется ко мне с поцелуем. Сама ласкает мой язык, посасывает его. Я балдею от ее неумелых движений. Касается кончиками пальцев спины.

Коротенькие ноготки царапают кожу. Кайф!

Захожу глубже во всю длину. Солнышко откидывает голову, глотает воздух задыхаясь от приближающегося оргазма.

— Давай, малыш, еще немножко.

Ульяша стонет и выгибается мне на встречу. Проникаю сильнее. Начинаю двигаться быстрее, сжимая ее бедра до синих отметин. Мощные толчки вырывают из куклы крики и всхлипы. Кровь в венах бурлит как лава в жерле вулкана.

— Глеб... я... твоя, — последним толчком вырываю из нее громкий стон.

Сцеловываю ее дикий оргазм. Забываю о защите, кончаю в тугую глубину. Странная мысль вспыхивает в голове. Я хочу ребенка от своей женщины.

Мы распадаемся на атомы. Мысли рассыпаются как песок. Падаем между небом и землей в невесомый эфир. В неведомую энергию космического пространства.

Глава 25

Ульяна

Невероятное. Утро нового дня. Просыпаюсь в обьятиях сильного мужчины.

Ночью я летала в космических мирах. Фантастика. А возможно и упала в пучину порока.

Я хотела испытать с Глебом все, что женщина может испытать с мужчиной. Горячие поцелуи, трепетные объятия, ласку крепких рук. То, что он делал со мной в постели напоминало виртуозную игру на музыкальном инструменте. Он нажимал на клавиши страсти, и я изнемогала в неге, испытывала восторг. От его распыляющих ласк я таяла, как шоколад на солнце. Стекала теплым воском по умелым пальцам Норманна. Он был нежен и аккуратен, давал возможность насладиться процессом. Я видела и чувствовала, как ему было сложно сдерживаться. Но он полностью контролировал ситуацию.

А потом была боль. Не думала, что она будет настолько острой. Мне казалось, что Глеб разорвет меня на части. Ощущение будто меня ножами резали. Но под напором нежности и заботы тело расслабилось. После я вовсе обезумела. Меня трясло от накатывающих горячих волн. Я задыхалась, кричала. С моих губ слетали порочные стоны. В конце мне казалось, что я где-то на небесах. Это было незабываемо.

Норманн сделал меня женщиной. Своей женщиной. Он забрал мою чистоту и невинность, но я не жалею об этом. Эти воспоминания отпечатаются в моей памяти. Я навсегда запомню свою первую близость. Своего