рыжеватый оттенок. Они прилипли к её лицу, не позволяя прочитать её эмоции.

Американец отпустил её и моя голубка упала на бетонный пол. Ей вздрагивания дали понять, что она плачет. Моё сердце разрывалось на куски от безысходности, от злости к себе. Я должен быть там, а не она. Я должен страдать, а не она.

Камера начала двигаться, пока Мира не исчезла полностью из вида. Теперь передо мной находился брат. Он мимолетно поднял уголки губ, успокаивая меня. Я знал, что в его случае обычным порезом не обойдется.

К нему подошли два крупных мужика. Один из них держал железную палку, нагревая её грелкой, а второй плоскогубцы.

В моем горле застрял ком. Я начал уже раз за разом бросать взгляд на Хабарова, пока из телефона не послушался приглушенный крик брата. Рамир стиснул зубы, чтобы не кричать, когда из его пальцев начали вырывать ногти. Я видел много раз, как пытали людей, множество раз сам принимал в этом участие, но видеть, как мучают твоего родного человека-невыносимо.

Наконец-то Хабаров кивнул. Я отключил вызов. Мне протянули бумажку. Я схватил её и быстро рванул на улицу. Сев в тачку, надавил на газ и рванул к клубу. Всё было, как в тумане. Перед глазами стояло окровавленное лицо Миры. Пока брат взял на себя удар, Мира некое время будет в безопасности.

Возле клуба меня уже ждал Джура с парнями. Он подошел ко мне. Я показал ему бумажку, где был написан адрес.

— Это, где мы пытали их ублюдков. Недалеко от города.

— Да. Теперь там пытают моего брату и невесту, — сдавленным голосом произнес я.

— Они тебе это сказали?

— Я видел. Какой-то хер связался со мной по видеосвязи.

— Ту территорию держит Яров. Может позвонить ему?

— Нет времени. С ним я потом сам всё решу.

— Тогда выдвигаемся сейчас? — спросил друг. — Без плана?

— План один-мне они нужны живыми. Я наглядно продемонстрирую всем, что произойдет с выродками, которые посмеют еще раз тронуть мою семью.

Глава 18

Я была потеряна во времени. Казалось, что они мучали Рамира целую вечность. Сначала он пытался сдерживать крики, но после нескольких часов пыток, мужчина буквально выл от боли. Я зажимала уши, но это не помогало.

— Прекратите! Умоляю! Вы его убьёте же! — вскочив на ноги, я рванула к Рамиру, но Кайл меня грубо отдернул назад. Упав обратно на бетон, я подняла на этого подонка умоляющий взгляд. Слезы, смешавшиеся с кровью, застыли на моем лице ручейком. — Прошу вас, хватит его мучать.

— Хочешь занять его место? — изогнул он бровь, кивнув в сторону Рамира.

Обессиленный и измученый Гырцони сидел на стуле, опустив голову. Казалось, что он потерял сознание, но услышав нас, поднял строгий взгляд на меня.

— Не смей, — прохрипел он, и, бросив взгляд на Кайла, ухмыльнулся. — Если это всё, на что твои шакалы способны, то я буквально попал на курорт. Могут они мне и спинку помассировать?

— Без проблем, — кивнул иностранец. — Помассируйте ему спину. Да так, чтобы он ни один позвонок больше не чувствовал.

Американец взял дубинку и направился к Рамиру. Поняв, что они собрались делать, я предприняла еще одну попытку добраться до Гырцони. На этот раз у меня получилось проскочить мимо Кайла и загородить Рамира от амбала, что спешил выполнить приказ своего босса.

— Отойди, Мира, — раздался позади голос Гырцони. Он мог сколько угодно строить из себя дона Корлеоне, но по не нему прекрасно видно, что еще пару ударов он не выдержит.

Его руки были все окровавлены. На кончиках пальцев вместо ногтей торчало мясо. Рубашка, давно разорванная, лежала где-то в стороне. Всё тело мужчины было покрыто порезами и волдырями от ожогов. Рамиру срочно нужна медицинская помощь. Я удивлена, как он еще не потерял сознание от болевого шока, как он столько времени сумел продержаться?

— Отойди, — тише произнес мужчина. В его голосе были слышны умоляющие нотки. — Я могу еще продержаться. Ты же чуть ли от одного пореза не грохнулась.

Я покачала головой, так как горло отказывалось выдавливать какие-либо звуки. На мужчине не было ни одного живого места. Я же отделалась порезом, который уже перестал кровоточить и лишь щипал при каких-либо движениях мышц лица.

— Ты на грани.

— Еще пару ударов выдержу, пташка. Не парься. Я не собираюсь сегодня подыхать.

Мои ноги не хотели сдвигаться с места. Слезы беспомощности вновь потекли по моим щекам, смывая застывшую кровь. Рана защипала.

Американец меня оттолкнул в сторону, что-то произнося на своем языке. Я не смогла отвести взгляд от Рамира, который тоже глядел на меня, игнорируя иностранца за его спиной. Один удар этой дубинкой способен переломать ему позвоночник. Господи, нужно что-то делать!

Я начала бегать взглядом по полу в поисках того, что может мне помочь. Кроме маленьких камешков, ничего не было. Совсем ничего. Громила уже замахнулся над Рамиром, и я, не думая, рванула вперед, пытаясь остановить дубинку рукой.

Послышался громкий хруст.

— Мира!

Крик Рамира.

Я опустила взгляд вниз. Моя рука свисала как-то неправильно. В попытках её поднять, меня пронзила резкая боль. Да такая, что я ели удержалась на ногах.

Не успев до конца сообразить, что произошло, раздались выстрелы. Пыль поднялась вверх. Я боялась пошевелиться. При малейших движениях, рука начинала болтаться, принося ужасную боль.

Боковым зрением, я заметила, как Рамир ловкими движениями вырвался из веревок и одним ударом вырубил иностранца.

— Как ты это сделал? — распахнула я глаза от удивления.

Мужчина вправил резко себе сустав руки, от чего я скривилась. Выглядело жутко. Он прошелся по мне взглядом, сканируя. Его глаза остановились на моей руке. Брови сошлись на переносице.

— Это перелом? — спросила я.

— Нет. Легкий ушиб, — нервно усмехнулся Рамир.

Я легонько подняла уголки губ, оценивая его шутку.

— Нужно уйти из-под огня. Попробуй придержать руку, чтобы она сильно не болталась.

Легко сказать… Мне страшно было к ней даже прикасаться.

Я подняла глаза, но кроме пыли, ничего не видела. Не стихавшие выстрелы дали понять, что перестрелка еще не закончилась.

Осторожно, придержав руку, я попробовала сделать шаг. Рука резко заболела, словно в неё вонзилась пуля.

— Давай, птичка, идём, — положив мне на спину руку, Рамир подталкивал в нужном направление, так как я не могла перестать присматривать за своей неконтролируемой частью тела.

Яркий свет, который ударил мне в глаза, дал понять, что мы вышли на улицу. Выстрелы стали менее слышны, перестали быть такими частыми.

— Стой здесь. Я пригоню машину.

Я прижалась к стене. Дальше бы я не