Раздался звонок. Я посмотрел на экран и во мне проснулось дикое желание выкинуть телефон в окно. Пропустив один вызов, второй, я выругался.

— Тебя, блять заняться нечем? Женился же, чёрт тебя дери! Вот и наслаждайся теперь своей куколкой, от меня отъебись!

— Тагар, — прорычал в трубке голос Ярова, — ты чё там творишь, сукин сын?

— Моя мать верная жена, а вот честь твоей, как раз под большим вопросом, детдомовский ублюдок.

— Ты переходишь границы. Не забывай с кем говоришь, Гырцони.

Я отодвинул телефон от уха, сделал вдох, туша дикое желание развернуть тачку и поехать в город, чтобы лично врезать по морде этому высокомерному ублюдку.

— Что ты хочешь от меня услышать? Я не в настроение сейчас отчитываться перед тобой.

— Что ты сделал с иностранцами?

— То, что они заслужили. Я выяснил, что их главного зовут Харольд. Мой брат собирается наведаться к нему в скором времени, поэтому звони ему. Я с этой минуты в отпуске.

— Какой, к черту, отпуск? — проревел Руслан. Он разгорается от одной искры.

— Яров, ты насладился своей женой? Вот теперь дай мне испытать мужское счастье. Отключаюсь.

Я к херам вырубил телефон и кинул на задние сиденье. В ближайшие дни не одна тварь не посмеет меня оторвать от моей голубки.

Припарковав автомобиль возле небольшого домика, я открыл багажник и достал оттуда два больших пакета еды. Свет в одном из окон горел, поэтому я сразу понял, где находится голубка.

Зайдя в дом, меня встретила Мира. Здоровой рукой она придерживала сломанную руку, которая была завязана у неё на груди. Я пожалел, что слишком быстро покончил с американскими ублюдками. Стоило бы растянуть веселье на пару деньков, вот только человек без кожи долго не живёт, к сожалению.

— Меня пугает твой взгляд, — вывел меня из раздумий нежный голосок моей птички.

Я оторвал взгляд от сломанной руки Миры и поднял глаза на её лицо. Укол вины пронзил меня насквозь. Шрам на её щеке, который был сейчас заклеен, напоминал мне с явной насмешкой о моей ошибке.

— Тагар?

Я сжал губы, когда она осторожно коснулась пальцем своей щеки.

— Я слишком мало пытал мразь, что сотворила с тобой это.

— Избавь меня от подробностей своей извращенной деятельности, — закатила она глаза и уголки её губ дёрнулись в легкой улыбке. — Если я переборола страх крови, то это не значит, что теперь ты можешь мне рассказывать о всей гадости, что ты вытворяешь. Оставь эти разговоры для Рамира.

Я усмехнулся. Мои страшные раздумья не сбылись. Мира не сломалась. Моя птичка оказалась сильной. Возможно даже сильнее меня, так как я до сих пор желал крови, не утолив свою жажду мести.

Поставив пакеты на кухонную тумбу, я оглядел небольшой дом. В нем было всего лишь две комнаты. Мы нашли с братом это укрытие, когда еще были детьми. Тогда дом был заброшен и из-за прогнивших досок он начал разваливаться. Как мы позже выяснили, хижина принадлежала леснику, который умер. Мы выкупили с Рамиром этот дом и привели его в более симпатичный вид. Нам нравилось его уединенное местоположение, поэтому мы изредка приезжаем сюда порыбачить, так как озеро находится буквально в пяти шагах.

— Ты сам покупал всё это? — разбирая пакеты, спросила меня Мира.

— Нет.

Я решил умолчать о том, что был занят немного иным, и более интересным занятием, на мой взгляд.

Присоединившись к пташке, мы быстро разобрались с пакетами, разложив все продукты по кухне.

— Ты умеешь готовить? Не думаю, что я хорошо справлюсь с этим одна, — она опустила взгляд на свою загипсованную руку.

— Голубка моя, я за плитой стоял пару раз и это было для того, чтобы зажечь сигарету.

Мира прошлась по мне хмурым взглядом.

— В наших семьях за еду на столе отвечает женщина, — пожал я плечами.

— Ты не похож на любителя следовать традициям и правилам.

Я предпочитал резать людей, а не продукты, но сейчас мне придется послать к черту свою мужскую гордость.

— Что мне делать? — смерившись выдохнул я, закатывая рукава.

— Я видела картошку. Почистишь её? Я пока займусь сосисками.

Мира отдала мне указание и занялась своим делом, пока я вспоминал, как докатился до такого? Главное, чтобы Рамир меня не увидел, иначе этот придурок сдохнет от смеха.

Достав картошку, я взял нож и начал отделять от неё кожуры. Это занятие проверяло мою нервную систему на крепость. Через пять минут мой глаз задергался, я готов был послать всё к черту. Мира, что пыхтела над плитой, восстанавливала мои нервы. Вид её жопы был чертовски привлекательным. Хотелось сжать её в своих руках, мять и мять, чувствуя её упругость. Внезапно Мира развернулась, поймав меня с поличным.

— Гырцони, ты отвлекаешься, — её брови сошлись на переносице.

— Не могу с этим ничего поделать. Если бы не твоя задница, то я давно бы словил нервный срыв. Готовка-это явно не моё. Мне не хватает терпения.

— Хорошо. Я разрешаю тебе пялиться на мою жопу, только дочисти эту измученную картушку.

Я растянулся в довольной улыбке. Мира развернулся обратно к плите, давая продолжить мне пускать на неё слюни. Я, блять, поплыл. Серьёзно влип. Эта девушка одними своими голубыми, кукольными глаза перевернула весь мой мир, всю мою жизнь и захватила власть над моими чувствами. Я перестал себя контролировать, как только мой взгляд нашел её.

Закончив с картошкой, я получил новый приказ. Мой разум еще сопротивлялся выполнять чьи-то указания, особенно женские, но я послушно начал резать картошку. Это далось мне намного легче.

— У тебя хорошо получается, — подметила Мира, наблюдая за мной.

— Конечно. Я тренировался на людях.

— Фу, — она легонько хлопнула меня по плечу, нахмурившись.

Несколько минут мы находились в тишине. Мира перемешивала картошку, что уже жарилась на плите, а я стоял рядом, облокотившись об кухонную тумбу, внимательно наблюдал за её движениями. Масло немного брызгало, поэтому меня волновало, что девушка может поранить здоровую руку.

— Как там Рамир? — внезапно прощебетала пташка.

— С ним всё будет хорошо. Мой брат крепкий парень.

— Он готов был умереть…, - её голос дрогнул.

— Ты скоро станешь частью нашей семьи, Мира. Мы с Рамиром привыкли защищать друг друга и умереть за то, что дорого для кого из-из нас.

Она опустила голову так, что её волосы не позволяли мне увидеть её лица. Я осторожно развернул её за плечи. В её прекрасных голубых глаза стояли слезы.

— Мира? — напрягся я.

— Ты всё еще думаешь, что мне позволят стать частью вашей семьи?

— А кто