точно не виноват, и накидываться на него с такими обзывательствами... Девочки, — Милана конечно решила заступиться за очередного несчастного ребёнка. — А ты разве не работала?

— Нет, она на больничном была после выписки. Рецидив. Обморок, кровотечение, давление...- пояснила Лада.

— Марин. Может, мы и резко. Но заслуженно, — сцепила я ладони. — Называем вещи своими именами. И ладно бы кто-то другой. Хочешь нянькаться, бога ради. Но непонятно где и с кем нажитый ребёнок вот этого урода? Он же ведь не просто трус, сбежавший, когда начались неприятности. Он эти неприятности тебе создал. Я как юрист, занимавшийся этим делом, тебе говорю, что все прекрасно знали, что отношений с матерью ты не поддерживаешь уже больше года. Единственное, почему тебя притянули, это его показания. Долги, проблемы со здоровьем на грани инвалидности, и я уж прямо скажу, невозможность иметь своего ребёнка, это заслуга этого урода. А ты няньчишься с его выбл@дком? Серьёзно?

— А если я хочу знать, что тогда произошло... Почему? — тихо спросила Марина.

— Потому что родился говном, воспитывался, как говно, и вырос конченным дерьмом, — развела я руками. — Так бывает. Просто есть люди-говно. И всё. Это надо принять как данность и держаться как можно дальше.

— Вот именно, — согласилась со мной Лада. — Ладно, я на смену. Была рада увидеть всех наконец то в реальности, а не по телефону.

— Лада, подожди, я с тобой, — засобиралась Маринка.

Им явно нужно было закрыть между собой какие-то вопросы.

— Ну, ладно, — улыбнулась я Милане, собираясь прощаться.

— Лен, — нахмурилась она. — Что произошло?

— С чего ты взяла? — постаралась уйти от ответа я.

— Сколько лет мы дружим? — спросила она. — Я точно знаю, что ты всегда прячешься. Словно устрица в раковине. Но когда твоя раковина покрывается ядовитыми колючками, это означает, что ты пытаешься защититься, отдалиться, расчистить пространство вокруг. И сейчас в разговоре... Может, девочки и не заметили, но я давно научилась хорошо видеть эти признаки.

— Милан... Не знаю, мне пока самой нужно... Переболеть это всё что ли, — сдалась я.

Я могла обманывать кого угодно, носить любые маски, но Милана всегда, словно чувствовала меня настоящую.

— Хочешь, как-нибудь на неделе приеду к тебе? Приготовлю чего-нибудь из твоего любимого? Поговорим, — предложила мне Милана.

— А давай, ты ко мне приедешь, а готовить буду я? — неожиданно понравилась мне эта идея.

— Ты? — удивилась Милана. — Готовить? А напомни-ка мне сколько кустов сирени было у нас на даче и какого цвета были твои тапочки у нас дома?

— Восемь, восемь кустов сирени, по два каждого цвета. А тапочки были самые лучшие, жёлтые, как солнышко, — засмеялась я.

Глава 26

Булад.

Пару дней я тупо провёл в квартире. Лежал на кровати и пялился в потолок.

Раз пять я подрывался собираться, чтобы лететь за ней. И столько же раз останавливался. А что, если в её словах была доля правды?

Я убеждал сам себя, что не бывает таких случайных совпадений! Ну вот когда каждая грань совпадает, словно она создана специально для меня, чтобы быть со мной! И ни с кем другим мы даже можем не пытаться быть. Не выйдет. Напоминал себе, что она даже готовить пыталась научиться ради меня!

И сам же себе противоречил. Она... Красивая, умная, успешная! Конечно, её данные давно пробили. К этой дерзкой хищнице на поклон ходили хозяева компаний, приносящих миллионы прибыли. За то, чтобы именно она защищала интересы, шла настоящая борьба. Тем удивительнее было её отношение и понимание случившегося. В этом она была права. Наши доходы были несопоставимы. Да и деньги, накопленные за время наёмничества закончатся, останется моя зарплата. Немаленькая, конечно. Но уж явно не стоимость её услуг.

И что по итогу я мог ей предложить? Себя? А на кой ей сдался такой, как я? Потрёпанный жизнью, обычный, с ворохом проблем, без какого-то статуса... Что я могу ей предложить, кроме выходных на ферме и, как она сказала, эксклюзивного досуга?

Но она же одна, подруги, которых она вечно защищает, вместо семьи. А кто защитит её? И сам с себя ржал! Нашёлся, бл@дь, защитничек. Да если бы не я, то в её жизни было бы на одно ранение, травму головы и на два моих срыва меньше!

Как это выглядело в её глазах, я вообще даже думать не хотел. Объяснить, что мне сказали, что она беременна, и я взбесился из-за того, что скрыла, можно. Но опять, кто-то сказал, а я не разобрался, газ в пол, вылил на неё бочку дерьма... Самому мерзко вспоминать всё, что наговорил. А Куница... Она боец, она привыкла держать удар, по ней это заметно. Она в жизни, как на выходе. Рискует порой, но почуяв опасность, моментально выставляет защиту и повторно напасть с той же стороны уже не выйдет.

Я для неё теперь источник опасности, неприятных и болезненных ощущений. Не подпустит. Слушать не станет. Вернётся... Смешно.

Да и когда она узнает, кто именно меня проинформировал, причём оба раза...

Алия. Вот о ней тоже надо бы было подумать. Но я даже силком не мог себя заставить. Пара минут, и опять в голове только Лена. Как будто всё моё естество само по себе отрицало даже мысли о другой, в каком бы контексте они не были.

А решать эту задачу надо было. Бывшая жена два раза за месяц лгала мне, откровенно манипулировала и подставляла. Причём в первый раз, ей всё это сошло с рук. В сейчас сначала пробный шар о необходимости помощи, и когда поняла, что всё, мало того, что лавочка закрыта, так ещё и вопросы всплыли неприятные, то выкатила ложь якобы о беременности Лены, о которой знает весь отдел.

Это те эпизоды, что подсветились. А сколько раз всё осталось шито-крыто? Сколько раз я был идиотом, раз она настолько была уверена, что и на этот раз всё выйдет? И ведь не боялась, знала, что могу вспылить, а не боялась. Хотя сама рыдала, что боится моего характера до трясучки, иной раз не знает, можно ли ответить или признаться, что ей больно. Вроде из-за страха она терпела несколько лет...

А тут что? Куда страх пропал? Или опасалась, что кормушка прикроется? И похоже благодаря моему отношению, меня в эту кормушку и превратили. Просто раньше действовала осторожнее. Ведь время было, чтобы хвост прикрыть. Это с появлением в моей жизни Куницы у бывшей жены земля под ногами гореть начала.

Решив, что этот развод, в смысле на бабки, слишком затянулся, я решил