— А знаете, хочу! — выпалила, тряхнув головой так, что локоны выбились из прически, словно в знак бунта. В этот момент я была готова бежать хоть к зомби, хоть к драконам, лишь бы не стоять перед императрицей, пытаясь объяснить, что это только что было и когда уже свадьба. Тер Эйтель сжал мои пальцы чуть сильнее, и мы, словно заговорщики, повернули к балкону.

Но наш маневр не остался незамеченным. Первая сплетница двора, леди Вивьен, чей веер всегда скрывал язвительные слухи, ахнула так громко, что ее бокал с рубиновым вином дрогнул в руке. Она попыталась указать на нас, но вино выплеснулось, залив пышный камзол стоявшего рядом лорда Ксавьера. Тот взвизгнул, как обиженный кот, и уронил свой собственный бокал, который с мелодичным звоном разлетелся по мраморному полу. Гости вокруг замерли в предвкушении скандала. Зал наполнился шепотом, хихиканьем и скрипом вееров, работающих с удвоенной силой.

Я почувствовала, как щеки запылали, но тер Эйтель лишь усмехнулся шире, словно наслаждаясь начавшимися кривотолками. Мы ускорили шаг, почти бегом устремившись к балконной двери, пока за спиной раздавались возгласы лорда Ксавьера: «Мой камзол!.. Это шелк с восточных островов!..» Я украдкой оглянулась: маменька привстала с трона, ее глаза сузились еще сильнее, а веер в ее руке замер, как перед ударом молнии. Но мы уже выскользнули на балкон, где звездная ночь и прохладный воздух обещали хотя бы минутную передышку.

Глава 10

На балконе ночной ветерок ласково коснулся моих разгоряченных щек, принеся с собой ароматы цветущих садов и далекого моря. Звезды мерцали над нами, словно любопытные глаза богов, а внизу, в тени дворцовых стен, шептались листья. Я оперлась о балюстраду, пытаясь унять бьющееся сердце, и не удержалась от шаловливого вздоха:

— Ох, тер Эйтель, теперь мне точно не жить спокойно! Родители замучают расспросами: "А когда же твой жених отведет тебя к алтарю? Неужели он предпочитает балконы алтарям?" Представьте, маменька с ее веером будет тыкать в меня, как в непослушного щенка, требуя деталей о нашем "романтическом" будущем. А папенька добавит: "Дочь, алтарь — это не балкон, там нет свежего воздуха, но есть священные клятвы!" — Я хихикнула, но в голосе сквозила нотка нервозности, потому что за шуткой прятался настоящий страх перед их настойчивостью.

Тер Эйтель тихо рассмеялся в ответ, прислонившись к балюстраде рядом со мной, его блондинистые волосы слегка растрепались от ветра, придавая ему еще более загадочный вид. И я неожиданно поймала себя на том, что любуюсь его профилем, капризным изгибом губ, даже насмешливым фырканьем. Рядом с ним оказалось неожиданно уютно и безопасно. Но когда он начал меня привлекать, я не могла сказать даже себе.

Я бы могла еще долго украдкой наслаждаться лицом блондина. Но его глаза быстро посерьезнели, и тер Эйтель наклонился ближе, чтобы никто даже случайных не смог нас подслушать:

— Шутки шутками, Розамунда, но нам не стоит терять время напрасно. Неизвестно, сколько у нас его в запасе. Поэтому нужно решить уже сейчас, когда выйдем в город. Инкогнито, естественно. Завтра?.. Я подготовлю для нас простые плащи, иллюзорные маски для лиц. Как я уже говорил, сначала отправимся в бедные кварталы, туда, где тени длиннее и секреты надежнее спрятаны.

Я нервно кивнула, чувствуя, как шутливость улетучивается, сменяясь трепетом предвкушения. И размышляя, как преподнести родителям новость, что хочу прогуляться в городе с тер Эйтелем. Некромантия — это не балетные па, а темная, запрещенная магия. Если император с императрицей узнают правду… Не хочу даже думать, что меня ждет.

— Я готова, — шепотом отозвалась я, оглядываясь на дверь, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. — И... что именно вы планируете? Поднимать скелеты? Управлять ими? Я читала, что для этого нужна связь с миром мертвых, но... как не привлечь внимание стражи?

Тер Эйтель снисходительно улыбнулся той самой раздражающей меня улыбкой, от которой хотелось одновременно фыркнуть и спрятаться.

— В бедных кварталах есть старое кладбище, забытое и заброшенное — идеальное место для практики. Городская стража туда не суется. Слишком опасно для них…

Я невольно округлила глаза:

— А для нас?.. — вырвалось у меня.

— Для двух некромантов? — удивленно заморгал тер Эйтель. — Один из которых еще и маг-боевик? Вы шутите, Розамунда?

Я смутилась. В таком свете и вправду выходило, что бояться нужно не нам, а обитающим в тех местах бандитам. Блондин же продолжил, убедившись, что я осознала всю степень глупости собственных переживаний:

— Мы начнем с малого: я покажу, как правильно вызвать эхо души, чтобы поднять скелет. Управление ими — это как танец, только вместо музыки — ваша воля. Свяжете их нитью своей магии, и они будут повиноваться. Но помните, Розамунда, это не игрушки. Один неверный жест — и мы разбудим что-то, что лучше оставить спать. Последствия в таком случае будут непредсказуемыми. Готовы рискнуть?

Я сглотнула, глядя на звезды, которые вдруг показались холоднее. Но отступать было некуда. Мне позарез нужно было научиться контролировать свой дар.

— Готова. Лишь бы родители не узнали раньше времени.

Тер Эйтель кивнул, его глаза на миг вспыхнули, словно отражая звезды, и он выпрямился, поправляя манжет.

— Тогда нам нужно убедить ваших родителей, что завтрашняя прогулка по городу — это всего лишь невинное желание подышать воздухом свободы. — Он подмигнул, и его проказливая усмешка вернулась, заставив мое сердце снова подпрыгнуть. — Пойдемте, Розамунда. Пора вернуться в зал и сыграть роль образцовой пары.

Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах, и поправила выбившиеся локоны. Балконный воздух, пропитанный ароматом ночных цветов, ненадолго дал мне иллюзию свободы, но теперь предстояло вернуться в клетку светских условностей. Мы с тер Эйтелем шагнули обратно в зал, где гул голосов и звон хрусталя встретили нас приливной волной. Гости все еще перешептывались о злополучном вине лорда Ксавьера, чей камзол теперь был украшен пятном, похожим на пурпурный цветок. Леди Вивьен, виновница хаоса, усиленно обмахивалась веером, делая вид, что ничего не произошло.

Я бросила взгляд на возвышение. Маменька сидела, выпрямив спину, ее веер двигался медленно и лениво, но глаза неотрывно следили за балконной дверью. Папенька, напротив, казался расслабленным, но я знала, что его спокойствие — лишь маска перед бурей расспросов. Сердце снова сжалось, но тер Эйтель, будто почувствовав мою панику, легонько сжал мою руку, ведя меня через толпу к трону.

— Улыбайтесь, Розамунда, — шепнул он, наклоняясь так близко, что я уловила исходящий от него легкий аромат — что-то среднее между дымом и можжевельником. —