эльф при этом своим прокуренным басом перекрывал голоса свои товарищей. И я не смогла сдержать улыбку. Есть что-то невероятно очаровательное в том, как три скелета пытаются выглядеть как идеальные придворные.

— Доброе, — ответила я, соскакивая с кровати, заворачиваясь в лежащий на кресле халатик и садясь за стол, с наслаждением вдыхая аромат кофе. — Ну, что там слышно во дворце? Небось, уже весь двор гудит о вчерашнем бале?

Эльф многозначительно щелкнул челюстью, что у него означало торжественную паузу перед важной сплетней.

— О, Ваше Высочество, — пробасил он, аккуратно наливая мне кофе, — бал удался на славу, но не обошелся без происшествий. Говорят, леди Фиона, та, что вечно таскает с собой веер с павлиньими перьями, умудрилась зачаровать его так, что он начал махать сам по себе. И, представьте, во время кадрили он вырвался из ее рук и улетел прямо в люстру! Ползала искр, криков и перьев — говорят, сам император еле сдержал смех.

Интересно, а как я это пропустила? Была на балконе? Или за флиртом с тер Этейлем не обратила внимания?

Баронет, не удержавшись, презрительно хмыкнул:

— А еще герцог Вальмонт, тот, что хвастался своим новым заклинанием для полировки сапог, случайно наложил его на свои усы. Теперь они блестят так, что слуги жалуются — свет мешает убирать зал! А еще шепчутся, что он пытался ухаживать за вами, Ваше Высочество, но вы так ловко ускользнули в танце с тер Эйтелем, что герцог чуть не подавился своим же вином от досады.

Я расхохоталась, чуть не пролив кофе. Хорошее настроение брызнуло из меня искрами света. Баронет, воспользовавшись моментом, пододвинул мне тарелку с булочками и, понизив голос до заговорщического шепота, добавил:

— А еще, Ваше Высочество, поговаривают, что кто-то из младших придворных подмешал в пунш заклинание легкости. К концу бала половина гостей подпрыгивала выше, чем положено в вальсе, и леди Матильда чуть не улетела в окно, пока ее не поймал капитан гвардии. Правда, теперь она требует от него извинений за «неподобающее прикосновение».

Этого я тоже не видела. Какое волшебство вчера со мной произошло?

Я покачала головой, откусывая теплую булочку, чей коричный аромат смешивался с теплым солнечным светом, льющимся сквозь тяжелые бархатные шторы. Мои скелеты, как всегда, были в курсе всего, что творилось во дворце, и их рассказы были куда интереснее официальных отчетов. Их костяные пальцы ловко сновали по столу, поправляя серебряные приборы и подливая мне кофе, от которого поднимался уютный парок. Но под этой теплой, почти домашней атмосферой в груди ворочалось легкое, колючее волнение, словно кто-то подмешал в мой кофе заклинание беспокойства. Бал породил столько сплетен — и это без моего активного участия! Что же тогда шепчутся во дворце о принцессе Розамунде, которая кружилась в вальсе с тер Эйтелем под жадными взглядами придворных?

Но когда вопрос уже готов был скатиться с языка, я поспешно запихнула в рот булочку, испугавшись сама не знаю чего. Сердце екнуло от какого-то суеверного страха — а вдруг лучше не знать? Вдруг сплетни окажутся такими нелепыми, что я покраснею до кончиков ушей или, хуже, начну хихикать прямо на следующем приеме? Нет уж, неведение — мой лучший щит. Если есть что-то действительно важное, тер Эйтель, этот остроумный блондин с его идеальной осанкой и насмешливыми глазами, наверняка не упустит шанса поддеть меня, когда мы выберемся в город. Он всегда знает, как ткнуть в больное место, но делает это так, что я невольно улыбаюсь в ответ.

Я бросила взгляд за окно, где солнце уже высоко стояло над дворцовыми башнями, заливая сады золотистым светом. Время давно перевалило за полдень, и в груди закопошилось предвкушение, смешанное с легкой тревогой. Пора было готовиться к вылазке в город. Нужно продумать наряд — что-то, что на первый взгляд кричит «принцесса идет на романтичное свидание», но при этом не сковывает движений, если придется, скажем, удирать по мощеным улочкам или лезть через забор. Платье с потайными карманами для пары зачарованных безделушек? Или, может, плащ с рунами скрытности? Я задумчиво постучала ложечкой по краю чашки, представляя, как тер Эйтель с его неизменной ухмылкой будет наблюдать за моими приготовлениями. Блондин, конечно, знает, что меня никто ничему не учил. Но если что-то пойдет не так, он не упустит случая поддеть меня.

Эльф, заметив мое задумчивое молчание, щелкнул челюстью и склонил костяную голову, словно читая мои мысли.

— Ваше Высочество, — пробасил он, аккуратно подвигая ко мне блюдо с персиками, — если позволите совет, выбирайте плащ потемнее. Городские улицы не любят ярких красок, особенно когда дело пахнет приключениями.

Его товарищи синхронно закивали, и я невольно рассмеялась, чувствуя, как волнение сменяется азартом. Город ждал меня — с его шумными рынками, темными переулками и, возможно, парой сюрпризов, которые даже мои скелеты не могли предугадать. А я, принцесса Розамунда, была готова нырнуть в эту авантюру с головой, даже если это означало столкнуться с чем-то куда более опасным, чем летающие веера или блестящие усы герцога.

Я поправила темно-зеленое платье, которое выбрала для вылазки — достаточно элегантное, чтобы выглядеть как наряд для прогулки, но не настолько пышное, чтобы мешать в узких переулках города. И посмотрела в зеркало. Мои камердинеры, позвякивая костями, уложили мне волосы в свободную, объемную косу, вплетя в нее тонкую серебряную ленту. И мне нравилось то, что я сейчас видела. Без надоевшего малого королевского венца я выглядела самой обычной девушкой, собравшейся на свидание. И неважно, что румянец на щеки мне добавляло предвкушение урока некромантии, а не скорая встреча с блондином. И вообще, если уж притворяться, что это свидание, то выглядеть нужно безупречно, мелькнуло в голове. Хотя сердце колотилось от предвкушения совсем другого — моя магия, наконец, получит шанс раскрыться под руководством тер Эйтеля.

Когда солнце начало клониться к горизонту, я услышала стук в дверь. Тер Эйтель, одетый в темно-синий сюртук с серебряными пуговицами, выглядел как идеальный кавалер: элегантный, но с легкой небрежностью, которая намекала на его бунтарскую натуру. Его блондинистые волосы были слегка растрепаны, а в глазах плясали искры, которые, как я уже знала, были самым верным признаком озорства.

— Леди Розамунда, — он слегка поклонился, протягивая мне руку с театральной учтивостью. — Готовы ли вы к нашей совершенно невинной прогулке по городу?

Настроение, и без того хорошее, праздничным фейерверком рвануло вверх. Я невольно фыркнула и не смогла сдержать улыбку, принимая его руку. Невинной, конечно. Если не считать поднятия мертвых животных в бедных кварталах.

— Надеюсь, вы знаете, как не попасться городской