не собиралась еще никогда. Главное ничего не забыть. Убираю документы в сейф, выключаю компьютер, проверяю, закрыт ли кабинет Моники, выключаю свет. Тоже самое делаю и в холле, дергая двери девочек, набираю код сигнализации, выключаю свет и выхожу, закрываю дверь, опускаю рольставни на двери, и тоже замыкаю.

Машина Антона стоит в нескольких шагах, почти под порогом. Поэтому он и зашел в офис без верхней одежды. В машине играет громко музыка.

Открываю переднюю дверь рядом с ним и сажусь.

Едем молча. Мне кажется, что биение моего сердца перебивает музыку. От того мне безумно неловко, и я начинаю ерзать в кресле.

Мы останавливаемся на светофоре. Сверху, на панели приборов, лежит тот самый конверт, и в свете уличного освещения надпись «Свадебный тур», светится прямо неоном.

Антон улавливает куда я смотрю и, словно нехотя, повернув голову в мою сторону, говорит:

— Я не женюсь. Это мой подарок родителям, у них завтра тридцатилетие совместной жизни.

Как-то явно радоваться, наверное, не стоит, ведь сдам себя с потрохами, но и делать вид, что мне было все равно, не получается. Улыбка сама собой расползается на моем лице. А внутри, словно камень с души упал. Не женится! Это же классно!

И тут внутренний голос пытается склонить меня на темную сторону. Он шепчет: «Давай, спроси. Сделай это. Ты ведь хочешь. Ну!». И я спрашиваю, не особо обдумывая вопрос, рублю прямо в лоб, не подбирая слов.

— Антон, ты все еще хочешь близости со мной?

Антон резко бьет по тормозам, хорошо, что движение на улице не особо оживленное, иначе бы врезались в кого-то, а потом вильнув, припарковался у обочины.

— Что? — в полном недоумении переспрашивает он. — Что ты спросила?

А как-то повторять второй раз, язык не хочет, застеснялся, почему-то. Поэтому начинаю блеять снова.

— Ты же расслышал, зачем переспрашиваешь?

— Блядь, Белла, я от тебя просто хуею. То отшиваешь по причине, которая известна только тебе, то напрашиваешься в постель… Тебя что, кинул твой богатенький мужик и с бабками проблема? Это у тебя теперь такой официальный заработок?

Молчу. А что сказать-то. Если все и говорить, то от начала и до конца, а отговорки в данную секунду будут выглядеть вяло.

— Да? Или нет? — начинаю злиться. Нет, не на него, а на себя. Сидела б молча, и не было б этой дурацкой ситуации, а теперь, имею вот этот позор.

— Сколько? Сколько тебе платят? — дернув подбородком, интересуется он.

— По-разному, — обтекаемо отвечаю. И поднимаю на него глаза. Если я до этого смотрела куда угодно, только не на него, то сейчас, смотрю прямо в глаза. Даю понять, что если и дальше начнет выделываться, то пойдет лесом.

Повернувшись полубоком, Антон принимается рассматривать меня более оценивающе и придирчиво. Посыл таков, что если платить за товар, то надо оценить качество.

Видно, не найдя изъянов, он возвращает свое внимание дороге и говорит:

— Хорошо, поехали, только сначала завезем путевку родителям, а потом поедем. К тебе или ко мне?

— Мне все равно, — как-то уже вяло отвечаю я.

Опираюсь лбом о стекло. Может зря я все это затеяла?

«Нет, не зря», — отвечаю сама себе. Я хочу узнать, почувствовать, как это быть желанной. Если бы я была безразлична Антону, то он бы не прогнулся, а послал бы в очень конкретное место, в его стиле. А так, переступив через обиду, все-таки согласился, значит он что-то ко мне чувствует.

Пусть это будет не любовь, но и симпатия в моем случае играет большую роль. Ведь от Влада, я не почувствую и этого. А трехмесячный срок, который Влад щедро мне предоставил для принятия ситуации, подходит к концу…

Глава 49

Антон.

И что это за подстава? Только перестал думать об этой заразе каждые пять минут, нашел девку на вечер, не спорю, визуально она очень похожа на Беллу, а тут такая встреча… Прямо судьба со мной играет в кошки-мышки. Я не думаю, что Белла могла просчитать такую многоходовку, путевку я реально заказал в последнюю минуту и в агентстве, которое посоветовал Никита. Хотелось, чтобы этот короткий отпуск у родителей был идеальным, поэтому и спросил у друга, который знает где можно достать или купить все самое лучшее в этом городе. Ему приходит рассылка лучших предложений.

Если честно, то по возвращению страдать мне особо было некогда. Поездка к родителям, потом бабушки, дедушки, работа — как-то закрутилось все вокруг. Пару дней провел в клубах со старой компанией, где и подцепил новую куклу. Но думать о Белле я не перестал. То душила обида, то ее хотелось задушить… эмоций было много, и они разные.

Но, чтобы прямо вот так, столкнуться нос к носу… очень неожиданно. В первую секунду я даже растерялся. Хотелось протереть глаза, так как думал, что галлюцинации начались на фоне недотраха. Что сразу бросилось в глаза, так это ее растерянность, тоже не ожидала, ну и вопрос, заданный с нотками разочарования и обиды, доставили моему самолюбию немного удовольствия.

Почему я предложил подвезти ее домой? Не знаю. Стало интересно, где живет и чем дышит беглянка.

Увидев, как она задержала взгляд на конверте и снова зависла обдумывая надпись «Свадебный тур», решил пояснить, кому он предназначен. Опять же, это получилось не потому, что мне хотелось оправдаться или успокоить ее, а потому, что так вышло как-то само собой, непроизвольно.

А вот ее откровенное предложение потрахаться, меня реально выбило из колеи. Ничего такого я не собирался ей предлагать или даже намекать. Высадил бы у дома, и уехал.

Рассматриваю ее сейчас, и не пойму, что такое могло случится, что принцесска соизволила сама снизойти до подобного рода предложений. Траблы с бабками? Поняла, что упустила вариант? Кинул богатей? Что?

В очередной раз, она не утруждает себя объяснениями, а просто ставит перед фактом. Но, если она думает, что снова сможет меня кинуть, то она удивится… играть в благородного рыцаря я больше не собираюсь.

Заезжаю к родителям.

— Посиди в машине, я сейчас, — беру конверт и выхожу из машины. Если Белла решит свинтить в последнюю минуту, то пусть валит, машину специально не блокирую.

Я никуда не спешу. Спокойно поднимаюсь на нужный этаж, захожу в квартиру и передаю отцу конверт. Мама бегает по квартире как ураган, собирая вещи, но на бегу успевает спросить:

— Кушать хочешь?

— Нет, не хочу. Я уже дома поем, — а сам представляю, как трахаю свой десерт, сидящий в машине. Если он, конечно, не дал деру.