— Мы этого уже никогда не узнаем. Ты сам меня выгнал, — отвернулась она.

— Сам. А теперь прошу вернуться. И не знаю, как уговорить. — Всматривался я в её профиль. — С чего начать, как убедить, что всё будет иначе...

— Я наверное странно смотрюсь со своими обидами и недоверием, особенно на фоне подруг, — чуть дёргается уголок её губ.

— Нет, не странно. Знаешь, наёмников в связку без доверия не ставят. А тут такой же выход. Неизвестность, опасность. И непонятно, что станет очередным испытанием на прочность, — улыбаюсь я, притягивая её к себе. — Я надеюсь, что мы ещё сможем поговорить о нас. А сейчас, сейчас мне хотелось бы, чтобы ты немного отдохнула. Ничего больше. Ведь стену, о которой ты говорила, можно использовать, чтобы укрыться от ветра, раз уж она тут стоит.

Не знаю, сколько времени мы ещё просидели так в темноте. Мы молчали, и когда дыхание Лены выровнялось, я решил, что она уснула. Я осторожно поднял её на руки.

— Могу и сама дойти, — открыла она глаза.

— Темно и плохо видно, — хмыкнул я, не выпуская её.

И хотя спать мы легли врозь, я засыпал улыбаясь. Я не скрывал, о чём думаю. Она не прятала своих сомнений. А для меня это был знак. Знак того, что мне не показалось, что я не придумал сам для себя своё значение в её жизни. Иначе бы она не позволила мне быть рядом сейчас, когда она в таком раздрае.

Утром Лена проснулась сама. Когда она спустилась, я мариновал уже очищенную рыбу.

— О, я вовремя. Будем знакомиться с чудом невиданным, — с любопытством следила она за тем, что я делаю. — А что, рыбка будет пряного посола?

— Почти, — засмеялся я. — Тут соль, перец молотый и ароматный. Главное не переборщить.

— Рыбу Денис выбирал? — уточняет Лена.

— Нет, я сам, — подождал, когда с рыбы сольётся лишний рассол, я. — Тем более, что у Дэна скоро будет возможность похвастаться своим мастерством.

— Скоро? — прищурилась Лена. — Скоро у Ладки день рождения.

— Они о чём-то поспорили, Дэн выиграл спор. А на кону стояло как раз день рождения Лады. Дэн, как победитель, накрывает рыбный стол, — рассказал я.

— А ему-то какая прибыль с этого? — удивилась Лена. — Подожди! Раз он накрывает стол на день рождения Лады, то он как-бы автоматом приглашён? Вот хитрый жук!

— Военная хитрость, — подмигнул ей я, набив брюхо рыбы ошпаренным луком, и зашив через край.

Тушку обернул в фольгу, а потом тщательно обмазал чистой глиной, получив такой вытянутый овал. Рыбу в глине закопал в едва прогоревшие угли, и сверху ещё подкинул щепы и мелких палочек.

За разговорами и чаем время пролетело незаметно.

— И как теперь доставать рыбу? — внимательно рассматривала обуглившийся комок глины Куница.

— Легко, — тонкая глиняная скорлупа легко треснула от удара молотком для отбивания мяса, который я предусмотрительно купил заранее. — Осторожнее, фольга может сильно обжечь.

Фольгу я развернул на большом деревянном блюде, кефирно-чесночный соус и хлеб уже ждали своего часа.

— Так, мне сегодня не целоваться, — чуть ли не облизываясь, Лена наколола лука, пропитавшегося рыбным соком и ароматным перцем, щедро макнула в соус и закусила укусом бородинского хлеба. — М-м-м! Кааайф!

— Ты действительно думаешь, что меня это остановит? — хмыкнул я. — Ты рыбку кушай, лук от тебя никуда не денется.

— И рыбка не залежится, — отщипнула она кусочек запёкшегося брюшка. — Я вообще ни разу ни на диете!

— Это хорошо, — улыбнулся я. — Значит и от кофе со сливками и кремово-ореховым безе не откажешься?

— Это новинка меню? — прищурилась она. — Что-то раньше я такого в твоём исполнении не пробовала.

— Это Ромкин рецепт. Он научил, мы же сейчас живём вместе, — произнёс я, наблюдая за её реакцией.

— А он этот рецепт, как я понимаю, опробовал на Марине? — закатила глаза Куница.

— Ну, она любит кофе. А после травмы ей нельзя им злоупотреблять, насколько мы поняли из того, что нам объяснял Дэн. Объяснял он Гору, а мы с Матвеем слушали, что называется попутно. Всё, что хоть как-то влияет на кровообращение, и как следствие на давление, для неё автоматом попадает под запрет, — поделился я полученными знаниями.

— Не настолько прям строго, но лучше воздерживаться. — Кивнула Лена. — А с чего это ваш Куча Неприятностей начал так подробно интересоваться Мариной и её благополучием? Особенно в свете тех пожеланий?

— Знаешь, мы о Марине были тоже не самого высокого мнения, — решил я всё же рискнуть и рассказать Ромкину версию событий.

— В принципе... Логично, что у медали есть и другая сторона. Насколько это конечно соответствует истине, это уже другой вопрос, — пожала Лена плечами, выслушав меня. — Но дело в том, что я на другой стороне. И какие там причины у тех, кто по ту сторону экватора, меня мало интересуют. Я видела и вижу, и прекрасно понимаю последствия, всю тяжесть которых вывозила девочка... Молоденькая, искалеченная... А твой Бугор-на-ровном-месте насмехался над ней. Вместо того, чтобы хотя бы попытаться выяснить хоть что-то. Ты знаешь сколько Маринке лет?

— Честно говоря, не задавался этим вопросом, — признался я.

— Она младше меня почти на шесть лет, — многозначительно посмотрела на меня Лена. — В клубе, где она споткнулась об эту злополучную Кочку, она с подругами в тот вечер отмечала своё восемнадцатилетие.

— Пи@дец! — вырвалось у меня.

— Вот-вот, — ткнула в мою сторону пальцем Лена. — А с чего это ты завёл о нём разговор?

— Вот, — я развернул к ней свой телефон и открыл сообщение от Ромки, пришедшее сегодня утром.

— Встретиться со мной, чтобы поговорить? — удивилась она. — Слушай, между вашими опг обмен методичками что ли произошёл? Этот тоже в сыновья проситься будет? Так я сразу скажу, что не настолько неразборчива в связях, чтобы могло вот такое уродиться. С таким сыночкой я точно никуда не пристроюсь, даже если всю Сибирскую тайгу пешком прочешу.

— Лен, решать только тебе, — прямо сказал я. — Честно говоря, со стороны это выглядит... Ты не должна тянуть на себе чужие проблемы. Даже если это проблемы близких тебе людей. Они взрослые люди, понимают все за и против, но почему-то ответственность за их жизнь, должна нести ты.

— Меня никто не заставляет, я вроде как сама вызвалась. Доброволец, — хмыкнула Куница.

— Иногда кажется, что они и рады этому. А ты всегда сильная для них. А когда ты будешь слабой для самой себя? — спросил её я.

— А кто будет сильным, если я перестану ею быть? — без улыбки ответила она вопросом.

— Я. Если ты позволишь, — сжал её ладони в своих