грома где-то вдалеке. Поля с сыном уже в своей комнате, свет под дверью не пробивается. Значит, спят. Наверное, Алекс уже у себя и тоже лёг.

Мы за весь вечер сегодня нормально так и не поговорили. А мне так хотелось побыть с ним, просто посидеть рядом хотя бы, наедине, без необходимости делить его с кем-то ещё.

Спускаюсь вниз, и тревога нарастает вместе с грохотом над головой. Гроза приближается, воздух наэлектризован.

Как всегда в непогоду, у меня появляется предчувствие чего-то неотвратимого. Но я больше не боюсь. Потому что где-то рядом Он.

Иду через гостиную на кухню. Там горит неяркий свет — только тусклая желтоватая лампочка над плитой.

Алекс стоит ко мне спиной у кухонного островка. Моих шагов явно не слышал, продолжает сосредоточенно что-то делать на столешнице.

Он в простой тёмной футболке, которая обтягивает широкую спину и плечи, подчёркивая рельеф мышц, играющих под тканью при каждом движении. В руке — высокая квадратная бутылка. Он откручивает крышку и наполняет стакан, в нём звякают ледышки.

Замечаю напротив него на столешнице планшет. На экране — Марк.

— Мила, привет! — первым меня замечает он.

Алекс оборачивается. Его взгляд натыкается на меня в полумраке, на лице мелькает удивление. Думал, все уже спят, что ли?

Он не улыбается, просто смотрит. Тёмные глаза скользят по мне, от взъерошенных волос, собранных на макушке в пучок, до босых ног.

Я замираю на пороге, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Он мне дико нравится. Эта его небрежная, почти животная сила, которую не скрыть даже простой хлопковой футболкой. Он выглядит уставшим, по-домашнему расслабленным и от этого невероятно сексуальным.

— Привет, — бормочу я, чувствуя себя непрошеной гостьей. — Я не помешаю. Бутылку ополосну только.

У Марка такое озабоченное выражение лица, наверное, что-то важное обсуждали.

— Нет, Милен, останься, — спешно просит Алекс и кивает Марку. — Продолжай.

Пока Марк рассказывает последние новости, Алекс пододвигает для меня стул. Послушно опускаюсь на него.

— Ребята, к сожалению, обрадовать мне вас нечем. Теплов на контакт отказывается идти. Со мной он говорить не хочет. Настя пробовала — он её послал. Довольно грубо. Ей показалось, что он был пьяный или под чем-то ещё посерьёзнее. Совершенно неадекватный, агрессивный.

Снова Настя. Ревную её к Миллеру, и за это стыдно. Она же добивается справедливости для меня и моей дочери. Я должна быть ей благодарна.

Алекс хмурится, выслушивая брата, и делает глоток. Невольно слежу за его губами и облизываю свои. Соблазнительница-недоучка, смешно даже!

— Понятно. Значит, будем давить через Адель. И психолога рано списывать со счетов, он ещё пригодится. Завтра обсудим подробнее.

Он завершает разговор, отодвигает планшет поворачивается всем корпусом ко мне. Снова смотрит, пристально.

— Не спится? — Его голос чуть хрипловатый, будоражит.

— Как всегда в плохую погоду, — киваю.

На самом деле причина моей бессонницы — он.

Встаю и иду к раковине. Включаю воду и начинаю намывать детскую посуду так усердно, будто и вправду ради этого сюда пришла. Чувствую мужской взгляд спиной, и вдоль позвоночника бегут мурашки.

— Побудь со мной немного? — говорит Алекс, когда я вытираю руки и поворачиваюсь к нему. — Я собирался выпить немного перед сном. Сделаю тебе лёгкий коктейль.

Запах алкоголя будит воспоминания о пьяных выходках бывшего. Но пришло время создавать новые, позитивные ассоциации.

— Побуду. Что за коктейль?

Он улыбается мне, встаёт и идёт к холодильнику. Я плотоядно рассматриваю его высокую, стройную фигуру, пока он не видит. Руки чешутся подойти сзади и обхватить за талию, прижаться к нему всем телом…

— У нас тут ром. Значит, будет мохито.

Он достаёт из холодильника лимоны и бутылку минералки, выставляет всё на стол рядом с сахарницей. Потом подходит к окну, где на подоконнике в глиняном горшочке растёт мята, и срезает несколько веточек ножом.

Приготовление коктейля занимает всего пару минут. Мы садимся на высокие табуреты, и Алекс ставит передо мной пузырящийся бокал:

— Не слишком крепкий должен был получиться, пробуй.

Мы чокаемся и пьём. Мне вкусно, в желудке будто разливается тепло. У Алекса в бокале только ром и лёд, он едва заметно морщится. Чищу мандарин и даю ему несколько долек.

Как здорово просто сидеть вдвоём, никуда не спеша и ни о чём не тревожась. Вернёмся в город, сразу навалятся дела. Алекс будет целыми днями занят. А ночами… в лучшем случае один в своей квартире. О другом думать больно.

Вздрагиваю от очередного раската грома. Такое ощущение, что небеса разверзлись прямо над фермой, настолько он был оглушительным.

— Не любишь грозы? — спрашивает Алекс, делая ещё один глоток.

— Ага, с детства боюсь. Но с тобой не так страшно.

О-о-о… это я так флиртую, что