он шепчет: «Ты можешь это выдержать», прямо перед тем, как снова войти.

— О, боже! — кричу я, когда он входит и выходит. Не слишком быстро, но и не слишком медленно. Каждое движение размеренно — контролируемо — и с ним, конечно, так оно и есть.

Его карьера. Его ментальная игра.

Его защитная черта.

Его травма.

Все это имеет такой смысл.

— Блядь, Джаспер! — задыхаюсь я, когда он работает со мной. Он целует меня жестко. Он доводит меня до края и тянет нас обоих назад. Я позволяю ему заботиться обо мне так, как ему нужно, и я наслаждаюсь этим. Я доверяю ему так безоговорочно. Это дается так легко.

Я наслаждаюсь его вниманием, тем, как его руки скользят по моей коже, как его губы идеально прилегают к моим, как он напевает мое имя мне на ухо, двигаясь против меня. Бедра грубо ударяются, издавая шлепающий звук по моей заднице в течение нескольких секунд, прежде чем ослабнуть и лишить меня чувств медленными, глубокими толчками, которые поддерживают давление в моем ядре нарастающим самым восхитительным образом.

— Ты так чертовски идеальна, — бормочет он. — Такая чертовски тугая.

Такое ощущение, будто я плыву по волнам океана, мое тело мягкое и расслабленное, белый шум воды падает в мои уши, сопровождаемый его глубоким, грохочущим поклонением.

Мое тело ощущается больше его, чем моим, и я полностью спокойна с этим понятием.

Я чувствую каждую выпуклость, каждую жилку, каждый его пульс внутри меня. И это сводит меня с ума. Я царапаю его, мои ногти царапают его спину. Уговаривая его дать мне больше. Я кусаю его.

Я совершенно дикая от своей потребности в нем.

— Ближе. Глубже. Больше, — умоляю я, и он дает мне все, что я прошу, и даже больше. Глаза всегда возвращаются к моим, наблюдая за мной так чертовски внимательно. Каталогизируя каждое маленькое движение, каждый вздох удовольствия.

Изучая меня, пока я изучаю его.

— Джаспер… — стону я, когда он осторожно укладывает меня обратно на холодный мрамор, руки благоговейно блуждают, порхая по моему горлу на мгновение, прежде чем спуститься к моим бедрам.

— Пожалуйста, не останавливайся. Я так близко.

Мои руки обхватывают его вены на предплечьях, а глаза скользят по его идеально очерченному торсу. Он покрыт потом и напрягается каждый раз, когда его бедра наклоняются вперед ко мне.

Он смотрит на мою левую руку, прежде чем снова ударить меня тем своим напряженным зрительным контактом.

— Скажи мне, что ты моя, Слоан.

Его толчки замедляются, и взгляд, который он бросает на меня, показывает вспышку неуверенности.

Той, которой не должно быть.

Не колеблясь, я произношу слова.

— Я твоя, Джаспер. Я всегда была.

Удовлетворение вспыхивает в его темных радужках, и он отпускает меня, одна рука скользит вниз, чтобы потереть мой клитор, пока он трахает меня достаточно сильно, чтобы мое тело скользило и прилипало к мрамору.

— И ты всегда будешь, — хрипит он, когда мы воспламеняемся, каждый из нас принадлежит больше другому, чем себе, когда я чувствую, как он дергается и изливается внутрь меня.

Глава 27

Джаспер

Я снова опускаюсь на ее идеальное трахающее тело, оставляя мягкие, грязные поцелуи на ее мокрой от пота груди. Я работаю над тем, чтобы привести зрение в порядок, моргаю и хочу, чтобы мой сердечный ритм выровнялся.

Все мои самые горячие сексуальные фантазии были связаны со Слоан.

И ни одна из них не была такой горячей, как реальность.

Ее пальцы расчесывают мои волосы сзади.

— Как жаль, что я достигла пика только в двадцать восемь, — выдыхает она прерывисто. — Я уверена, что каждый сексуальный опыт будет под откос.

Я хихикаю ей, и это вибрирует по ее телу. Мне нравится чувствовать, как это связано с ней прямо сейчас. Как будто я могу посылать ей подсознательные сообщения, и она просто узнает.

— Санни, мы только начинаем.

Я отстраняюсь, и мой член выскальзывает из ее жара. Из нее вырывается поток спермы.

Удерживая ее взгляд на мгновение, я наклоняюсь и одним пальцем вставляю его обратно. Мой член твердеет, пока я работаю с ней, практически готовый снова войти, когда она скулит и сжимается вокруг меня.

Я стою, желая увидеть ее прямо сейчас. Не просто быть моей, но и выглядеть как моя.

Я скольжу взглядом по ее телу, все распластанному для меня. Моя щетина горит на ее груди. Моя сперма внутри нее. И я ухмыляюсь, чувствуя невероятное удовлетворение от беспорядка, который мы устроили.

— Блядь, — фыркает она, закрывая глаза, пока я продолжаю вводить и вынимать палец из нее.

— Это просьба, Слоан?

Ее губы изгибаются, ее завораживающие голубые глаза приобретают мечтательный, далекий взгляд, в котором мне хочется потеряться.

— Нет, Джаспер. Это требование.

Я тут же тянусь к ней, притягиваю ее к себе и поднимаю на руках.

— Все, что захочет моя девочка, — грохочу я в ее волосам, неся ее в гостиную.

Затем я бросаю ее на диван, ставлю на четвереньки и тяну ее задницу в нужное положение, прежде чем поддаться всем ее требованиям.

Неоднократно.

Я ожидал проснуться с головой Слоан, прижатой к моей груди.

Вместо этого я просыпаюсь с ней голой, сидящей на мне верхом, скользящей по всей моей груди, ее идеальные сиськи с этой соблазнительной маленькой С-образной формой под ними.

— Глаза сюда, Жерве. — Ее пальцы сжимают и слегка дергают волосы на моей груди, привлекая мое внимание к ее лицу.

— Не пытался найти твои глаза, Уинтроп. — Я бросаю ей злобную ухмылку, которая не слишком-то и играет.

До меня доходит, что я нечасто улыбаюсь, и точка. Обычно не чувствую склонности. Но со Слоан они возникают из ниоткуда. Есть особая сила в том, чтобы заставить человека улыбнуться просто своим существованием.

— Свинья, — фыркает она, застенчиво опуская подбородок и продолжая обводить линии моих татуировок пальцами.

— Я потратил годы, теряясь в твоих глазах, Слоан. А остальное в тебе? Это все в новинку. Я представляю, каково это — впервые отправиться в Диснейленд. Сверхстимулирует.

— Моя грудь...

— Идеальна, — обрываю я ее, поймав самоуничижительный взгляд, который она бросает на себя.

Слоан закатывает глаза и замолкает.

— Подожди, ты никогда не был в Диснейленде? — Одна рука взлетает, чтобы прикрыть рот, и ее глаза расширяются, как будто она говорила, думая о том, как прошло мое детство. Даже до того дня дорогие семейные каникулы не были для нас в планах. — Черт, прости.

— Не надо. Мне гораздо больше нравится эта версия Диснейленда. Никакого стояния в очереди. Поездка полностью моя. — Я поднимаюсь,