Но не Моллой.

Нет, вместо этого она прокладывала путь сквозь мою ерунду с пакетами покупок и финансовыми решениями. И потом она надевала пальто и шапки на три четверти моего багажа и уводила их на игровую площадку.

Она оставила свою машину и двадцать фунтов из своей сумки, чтобы я мог взять Шэннон на завтрак к ее дню рождения.

Я не понимал ее поступков, и я понимал ее причины для этих поступков еще меньше.

Шэннон, с другой стороны, не удивилась поведению моей девушки. Напротив, она наслаждалась моим беспокойством, считая абсолютно смешным то, что я каким-то образом поддался девушке с более крупными яйцами, чем у меня. Наслаждаясь моим беспокойством, моя сестра насмехалась надо мной и дразнила меня идеей обручальных колец и вечности, ясно давая понять, что она крепкий поклонник моей девушки.

Ее насмешливая ухмылка быстро исчезла, когда звонок от Гибси заставил нас вернуться к дому этого мальчика, чтобы вернуть телефон, который он оставил на заднем сиденье прошлой ночью.

Да, настроение Шэннон кардинально изменилось к тому времени, как я припарковался перед поместьем, и теперь моя очередь радоваться ее беспокойству.

Отказавшись категорически выходить из машины, я отказался от попыток ее уговорить.

Прогуливаясь во дворец через величественный вестибюль, я следовал за звуками голосов по впечатляющему коридору и, наконец, обнаружил обоих парней на кухне, выглядящих немного потрепанными и с сильным похмельем.

– Тебе следовало бы иметь экскурсовода у входа в дом, - сказал я, входя в его кухню, держа в руке телефон. – Этот дом как музей.

– Именно так, - согласился Гибси, махнув мне дружелюбно со своего места перед шикарной плитой. – Добро пожаловать в поместье.

Поместье было слово в точку. Он мог бы продавать билеты на открытый осмотр этого места, и люди там, откуда я приехал, приходили бы толпами.

– Спасибо за это. – Кав встал и подошел ко мне, где я стоял в дверях. – Ценю, что ты приехал так далеко с этим, - сказал он, вежливо, как всегда, запихивая свой телефон в карман.

Я пожал плечами. – Да, я был пообещан едой.

Оценивая его на свете ясного дня, я с трудом признал, что это менее привлекательно.

С ростом чуть меньше 6 футов 1 дюйм, у меня было достаточно роста, но этот придурок был просто огромен. Очевидно, то, что его мать кормила его в детстве, выглядело совсем иначе, чем меню, из которого я ел.

– И Король клитор был очень убедителен, - я насмешливо произнес, забавляясь именем, под которым был сохранен Гибси в его телефоне. – Как там моя еда, шеф?

– Быстрее, чем шлюха в борделе, добрый сэр, - отозвался Гибси, не упуская ни одного момента. – Яйцо?

– Парень. – Я покачал головой, оценивая его состояние – и маслом, плевавшим вокруг него – когда он попытался поджарить несколько полосок на сковороде. – Ты достаточно взрослый, чтобы пользоваться плитой без мамы?

– Сомневаюсь, - честно ответил он. – Это мой первый раз.

Еще один брызг масла прилетел ему в лицо, заставив его завыть, как раненая собака.

– Дай мне это, прежде чем ты себе вредишь, - приказал я, забирая у него лопатку.

– Чертовы мальчишки из частных школ. – Протирая брызги рядом лежащим полотенцем, я повесил его себе на плечо и попытался спасти мясо,горящее на сковороде. – Привыкли, что за них все делают.

– Черт, Кав, я ошибся, - хихикнул Гибси, паря над моим плечом, как ребенок, ждущий, когда нарежут кусок на дне рождения. – Этот придурок именно папочка.

– Дай мне тарелки, - приказал я, раздраженный тем, насколько близко он был – буквально дышал на меня. – И немного личного пространства.

– В процессе, - хихикнул он добродушно.

Какой странный ублюдок.

– Сделай мне одолжение, хорошо? – сказал я тогда, обернувшись через плечо к Кавана.

– Пойди и проверь мою сестру, хорошо?

Теперь он мгновенно пришел в себя, забыв о похмелье. – Шэннон?

– Да. – Кивнув, я взял тарелку, которую мне поднимал Гибси, и начал класть на нее еду.

– Она в машине.

– Почему бы тебе не впустить ее в дом? – требовал он. – На улице замерзает.

– Потому что она не пришла бы со мной в дом, - я спокойно ответил. – Можешь попробовать уговорить ее войти сам, если хочешь, но она не сдвинется с места.

Он не ответил мне.

Потому что был слишком занят метанием к двери.

Я ухмыльнулся.

– Мальчик, - хихикнул Гибси, толкнув мое плечо. – Мне кажется, что мой лучший друг немного одержим твоей сестрой.

– Что я говорил тебе о личном пространстве? – рявкнул я и потом подождал, пока он отойдет на безопасное расстояние, прежде чем разбить яйцо в сковороду. – Но да, я думаю, что моя сестра тоже немного одержима твоим лучшим другом.

– О, черт, - задумчиво произнес он, глазами играя зловесными ухмылками. – Не замечательна ли молодая любовь?

– Гм, - пробормотал я в ответ.

– Да, только вот, Джоуи метатель, - хихикнул он. – Если что-то серьезное начинается между ними, что, как мне кажется, уже случилось, то мир твоей застенчивой младшей сестры вот-вот перевернется.

Мне не нравилось звучание этого.

Ни капли.

– Объясни.

– Кав не катается на волнах, пока не убедится в приливе.

– Хорошо, объясни на простом английском.

– Ладно. – Гибси ухмыльнулся. – Кав, по-видимому, хочет твою сестру. Твоя сестра

Явно хочет Кава. Может быть, здесь есть немного больше, чем просто влечение друг к другу. Кто знает? В любом случае, он – человек, намерения которого ты должен воспринимать всерьез.

– Всерьез?

– Да, всерьез, - подтвердил Гибси. – Все в мире Кава серьезно, стабильно и выбрано с рождения. Его будущее зафиксировано, и его планы цементированы перед ним, без дюйма свободного места. Так что если он двигает что-то, чтобы освободить место для нее, если даже рассматривает возможность поставить ее прямо посреди этих планов, то это не случайно. Он примерно такой же спонтанный, как лопата и метла, парень. Так что, если он решит пойти дальше с твоей сестрой, можешь быть уверен, что он заранее составит целый тезис о плюсах и минусах такого шага. Джонни осторожен, парень, и стабилен, и когда он принимает решение, оно делается осознанно и с постоянством в виду.

Я слушал то, что он мне