мой образ с лёгким оттенком гордости в карих глазах. Её голос звучит мягко. Словно она испытывает к хозяину дома тёплые чувства, похожие на материнские.

Хотя, откуда мне знать, какие эмоции родители испытывают к своим детям? Моим было плевать на всё, кроме бутылки.

Смотрю в зеркало, чтобы отвлечься. Мне даже начинает нравиться то, что я там вижу. Немного.

Правда, с трудом верится, что это — договор, Егор, преображение, фиктивный брак — происходит со мной на самом деле.

Ирина ободряще кладёт руки мне на плечи и легонько сжимает их:

— Вы справитесь, София. — Не поддержка. Не утешение. Просто факт.

И тут, как по заказу, раздаётся мужской голос за дверью:

— Я могу войти?

Женщина сразу отступает от меня. Впускает Егора в комнату. Не успев войти, парень тут же принимается придирчиво осматривать меня с ног до головы. Как лошадь на рынке.

Настроение сразу ползёт вниз, достигая отметки «минус».

— Неплохо, — озвучивает вердикт. Но на красивом лице не отражается ни капли эмоций.

И вот с этим камнем мне придётся уживаться полгода?

Впрочем, какая разница…

Уж лучше Егор с причудами, чем антоновские псы и подвал.

— Можете быть свободны, — обращается к Ирине.

Когда женщина оставляет нас наедине, парень самую малость расслабляет галстук у шеи. Позволяет себе тяжёлый вздох и выразительно вздёрнутые брови, усаживаясь на стул, в котором я сидела не так давно.

Кошмар. Как будто каждое его движение проходит контроль качества.

Какого чёрта он такой… идеальный?! Здесь же никого, кроме нас, нет!

— Это будет сложнее, чем я рассчитывал, — басит едва слышно.

Внутри всё переворачивается.

— О чём ты?

Если он о моей внешности, я точно подпорчу это холёное мажорское личико.

Егор снова скользит по мне взглядом снизу вверх. И, кажется, будто на мгновение в нём что-то меняется. Становится темнее и опаснее. Как ночью.

Или я это себе придумала?

— Пошли. Расскажу за обедом.

И, грациозно встав со стула, уходит, не оглядываясь. Знает, что я покорно последую за ним.

Выбора ведь всё равно нет.

Видимо, репетиция нашего брака уже началась. Потому что иначе, чем пыткой — в платье, на каблуках по ковру, по лестницам вниз — я это никак не назову.

Ровный мраморный пол на первом этаже радует блаженством в икрах. Напряжённость сменяется расслабленностью. Я даже выдыхаю от облегчения. Егор это слышит и на мгновение оборачивается, одаривая кривой ухмылкой.

Я громко цокаю.

Он действительно проверяет меня. Как я хожу. Как держусь. Как веду себя. Что говорю.

Всё это — одна сплошная проверка.

Чтоб его!

Столовая расположена, в прямом смысле, на другом конце особняка. И напоминает банкетный зал, нежели трапезную.

Я как-то работала официанткой на свадебных торжествах… Так вот, место, куда привёл меня Егор, практически ничем не отличается от данного мероприятия. Разве что декорации в виде цветов отсутствуют.

Как они вообще могут жить здесь? Это же не дом, а одна сплошная пытка! Да даже общага, в которой я жила последнее время, выглядела уютнее, чем этот особняк.

Холодная геометрия на стенах и на полу. Длинный стол из серого камня на двадцать человек, как минимум. Глубокие кресла, садясь в которые чувствуешь себя не гостьей, а экспонатом.

Егор останавливается у одного из стульев-кресел. Отодвигает его за спинку и ждёт, пока я сяду.

На мой вопросительный взгляд поясняет:

— Привыкай. У нас же любовь, — с ехидством.

Сам садится напротив. Не рядом.

— Куда ты, дорогой? У нас же любовь! — Не могу удержаться от ответной шпильки.

— Юмор прибереги до лучших времён. Поверь, он тебе понадобится, чтобы не отъехать в комнату с белыми стенами, — говорит без тени улыбки. И это напрягает.

Всё настолько плохо?

Егор поправляет часы на левом запястье — жест, выдающий лёгкую нервозность. Если бы не умела подмечать мелочи, то не заметила бы. Собираюсь спросить, в чём дело, но в столовую заходят два официанта во главе с поваром, и приходится на время отложить разговор.

После краткой презентации трудновыговариваемых блюд, нам желают приятного аппетита и оставляют наедине. Егор берёт графин с обычной водой и наливает себе в стакан, игнорируя основные блюда и закуски.

— Это, — обводит руками стол и еду, от которой рот наполняется слюной, — репетиция семейного ужина. Сегодня ты должна быть безупречна в своей роли, София. А так как времени на подготовку у нас немного… придётся импровизировать, — заявляет слишком спокойно.

Импровизировать? Он это сейчас серьёзно? Да если бы не работа официанткой, я бы даже названия всем этим столовым приборам не знала!

Но на «сцене» София 2.0 — тихая, собранная, влюблённая, элегантная — так что я молчаливо жду продолжения воодушевляющей речи своего почти мужа.

Кошмар…

В мыслях это звучит ещё хуже.

— Всё, что от тебя сегодня требуется — молчать и смотреть в мою сторону так, будто жить без меня не можешь. В основном на все вопросы буду отвечать я. Ты киваешь. Если улыбаешься — только мне. — Каждое слово Егора — капля кислоты на остатки самообладания. — Обучать тебя светскому этикету времени нет, поэтому на ужине старайся ничего не есть. Обещаю, что накормлю тебя позже, когда всё закончится.

Я киваю. Пить не хочется, но горло сухое, аж першит. Взяв стакан с вишнёвым соком, на этот раз действительно соком, делаю несколько глотков. И только после отвечаю:

— Вроде несложно.

— Это пока. Но если будешь держаться, как сейчас, — синие глаза становятся похожими на две узкие щелочки, — мы справимся с вероятностью в восемьдесят процентов. А это почти успех, София.

— Ещё будут рекомендации? — Не выдерживаю его взгляд и делаю вид, что меня заинтересовал электрокамин.

— Перед смертью не надышишься, — озвучивает популярную фразу. — Но лучше озвучить некоторую информацию, чем пускать всё на самотёк, это правда. Возможно, что-то отложится в твоей светлой головушке.

— Ты сегодня на редкость разговорчив.

Почему мне каждый раз хочется его поддеть?

— А ты так давно меня знаешь, чтобы делать выводы?

— Справедливо, — иду на попятную, признавая свою ошибку.

Не нужно было вообще затевать с ним перепалку. Какого чёрта я творю?

— Держишься ты неплохо, — кивает на мой новый образ, — но мелочи выдают. Хмуришься. Жуёшь губы, — перечисляет, откидываясь назад. — Сжимаешь пальцы в кулак, — кивает подбородком на мою руку. — Постоянно поправляешь платье. Часто вздыхаешь.

Надо же, а я ведь даже не заметила, что делаю все эти вещи, пока разговариваю с Егором.

— Старайся следить за собой, а не за окружающими. Пока это не имеет значения. Если бы сегодня состоялся званый ужин, то тут, да, были бы проблем. Но отец внезапно… пошёл на