моих соков, касается что-то горячее и твердое, и мгновением спустя огромный член врывается в меня. Я вскрикиваю от неожиданности и острого, почти болезненного удовольствия, пронзающего мое тело. На мгновение я даже теряю контроль и выпускаю член Алана.

Босс рычит, его ладонь в моих волосах сжимается, заставляет нагнуть голову ниже. Он снова врывается в губы, трахает мой рот с дикой яростью, не давая мне отстраниться. И мне безумно нравится такая грубость, такой напор. Я словно плыву на волнах его страсти.

Внутри разгорается жар. Словно просыпающийся вулкан гонит по моим венам раскаленную лаву вместо крови. Сладкая истома, зарождаясь где-то внизу живота, поднимается вдоль позвоночника медленной, тягучей волной, делая кожу болезненно чувствительной. Я едва держусь на ногах — колени стали ватными, в голове все плывет, в ушах глухим стуком отдаются взволнованные удары сердца…

Все утро я переживала, боялась встречи с ними. Казалось: стоит мне оказаться с ними наедине — и произойдет что-то непоправимое. И вот оно случилось… Но почему-то вместо ужаса я испытываю только восторг. Сейчас я хочу только одного: чтобы они не останавливались, продолжали пронзать меня с двух сторон. Жестко, грубо и яростно, стирая все запреты и условности.

Они выскальзывают из меня. Я готова снова застонать — от разочарования. Но вместо стона вскрикиваю, когда Алан, приподняв, насаживает меня на свой член, продолжая двигаться так же яростно и страстно, как только что трахал мой рот. А сзади в меня уже проникает член его друга, вызвав вспышку острой боли. Сильной, но одновременно такой сладкой, что на мои глаза наворачиваются слезы.

Сейчас они движутся медленней, осторожней. Их страсть не угасла — они просто не хотят причинить мне вред. Только почувствовав, что я уже готова, что я сама жажду их так же, как они меня, Алан и Даррел могут отпустить себя, дать полную волю своей страсти.

Я зажата между их телами. Напряженные, заострившиеся соски трутся о кожу Алана. Они — как две переспелые вишенки, готовые вот-вот лопнуть от переполняющего их сока… Слишком чувствительные, до болезненности. Но не только они — все тело сейчас превратилось в комок обнаженных нервов. Каждое прикосновение к коже — как вспышка такого чистого наслаждения, что я плачу, роняя слезы Алану на грудь…

Даррел берет в ладони мои груди, сжимает соски, выкручивая их — и мой мир просто взрывается, разлетается вдребезги. Я кричу, громко, протяжно… Снова вспоминаю, что в офисе почти никого нет, а в кабинете почти идеальная звукоизоляция, но уже не пугаюсь — радуюсь этому. Не хватало еще, чтобы наш бравый охранник прибежал спасать…

Судороги оргазма сладкими спазмами сотрясают тело. Но мужчины еще не насытились, кажется, они только вошли во вкус, и тугая пружина возбуждения начинает закручиваться снова. Сильные, яростные, не знающие границ в своей страсти, мои боссы неутомимы. Они проникают в меня все яростней, заставляя буквально захлебываться от восторга. Я продолжаю безумную скачку.

Похоть бушует в крови, превращая ее в ядовитую огненную смесь. Туман застилает глаза — я уже не вижу ничего, очертания просто расплываются. Пульс как набат, он просто оглушает меня. Напряжение растет, становится просто чудовищным… И рвется, как тонкая струна. Я снова парю в невесомости оргазма, слыша сквозь грохот собственного сердца сдвоенный мужской стон.

Мы втроем полулежим на офисном диване. Обнаженные, едва переводящие дыхание, все еще взбудораженные начинающей стихать страстью. Мне хорошо. До безумия, до бесстыдства хорошо. И в то же время я понимаю, что на этот раз мне не удастся потихоньку сбежать от них. Но я стараюсь не думать о том, что они могут мне сказать. Просто наслаждаюсь моментом.

Глава 7

— Викки, Викки, ты вообще меня слушаешь?

На этот раз я ее слушала, и очень внимательно. Кэрри позвонила мне вечером того же дня. Подумав пару секунд я решила дать ей шанс оправдаться. Но она и не подумала извиняться за то, что бросила меня одну, и сходу попыталась наехать:

— Привет, подружка! Какого черта ты сбежала из клуба так рано, да еще и отключила телефон на все выходные?

Я просто опешила от такой наглости:

— Ну, знаешь ли… Это ты бросила меня одну и сбежала с каким-то красавчиком. Я хотя бы предупредила тебя, что еду домой.

— Ой, да ладно… Разве мы шли туда не для того, чтобы познакомиться с кем-нибудь.

Иногда ее легкомысленность начинала меня просто бесить. Как и жуткий эгоизм.

— Вообще-то, я шла туда просто выпить и немного потанцевать. А ты даже не предупредила, что это эротическая вечеринка, а не обычный клуб!

Кэрри довольно захихикала:

— Представляю себе твое лицо, когда ты это поняла!

Я вздохнула, подавляя в себе желание просто послать ее куда подальше, и отчеканила:

— Нет, подруженька. Даже не представляешь. Если бы я встретила тебя в этот момент — просто бы убила. Чем ты вообще думала?

— Да ладно тебе… Нормальный клуб, симпатичные мужики…

— Ты хочешь сказать — симпатичные извращенцы?

Она снова фыркнула:

— Не перегибай, Викки. Там все безопасно. Никто из них не сделает того, что ты не хочешь. Все только по согласию. Задержалась бы подольше — сама бы это узнала. А, может, и узнала? Я ждала тебя долго… Признавайся, ты успела с кем-то там познакомиться?

Нет, делиться тем, что произошло на вечеринке, я не собиралась ни с кем. И уж тем более не с такой болтушкой и сплетницей, как Кэрри.

— Не говори глупостей. Ничего там не было.

— А где ты пропадала столько времени?

— Прогулялась. Натолкнулась на парочку шибаристов. Прибежала к тебе сказать, что нечего мне делать в таком притоне — а тебя уже нет.

Кэрри ненадолго замолчала, а потом проговорила уже более серьезно и задумчиво:

— Почему-то мне кажется, что ты мне врешь… Слушай, может, ты просто не хочешь рассказывать по телефону? Давай сходим в бар, тот, возле твоего дома. Я еще с симпатичным мальчиком там в прошлый раз познакомилась… Том, вроде?

— Теодор.

— Точно! Я могу приехать туда через…

— Нет, Кэрри. Никаких баров. В ближайшую неделю я точно не хочу с тобой никуда ходить. Да и потом… Не думаю, что решусь.

Я не стала слушать, что еще она хочет мне сказать. Просто отключила телефон и легла спать.

Казалось, сегодняшний день должен был вымотать меня до предела. Завал на работе — уже достаточная причина для того, чтобы устать как собака. А ведь я еще и изводила себя с самого утра, в красках рисуя в воображении