и Эмрис согласились помочь. Если что-то изменится, я пришлю весть. Пусть кто-нибудь придет и скажет мне, когда родятся дети? Я заскочу на минутку.

Мы были готовы идти. Балор должен был появиться с минуты на минуту.

— Что мне сказать Миранде? — спросила Сейдж, поднимая бровь.

Хол усмехнулся. — Скажи ей, что то, что я хочу ей сказать, не подходит для ушей моей дочери.

— О боги, фу, — Сейдж скривилась, и мы все рассмеялись, как раз в тот момент, когда Балор появился в комнате.

— Скажи ей и Энни, что я скучаю по ним обеим и скоро увижу их. — Он поцеловал ее в лоб и подвел к нам, прежде чем встретиться взглядом с каждым из нас. — Позаботьтесь о моей дочери и моих внучках. Я никогда не встречал более преданной группы мужчин в своем существовании, и я счастлив называть каждого из вас семьей. Счастливого пути. Наслаждайтесь этим моментом.

Ему не нужно было говорить, почему он хотел, чтобы мы наслаждались этим. Мы все знали, что это было потому, что это было украдено у него. Он не только пропустил рождение своего ребенка, но и пропустил все ее детство. Оглядываясь на своих братьев, я знал, что ни у кого из нас нет ни единого шанса воспринимать это как должное. Брам простер ладонь к просторной каменной стене, и портал взорвался. Сейдж вышла вперед, став перед нашей группой и оглянувшись через плечо.

— Пришло время вернуться в Изумрудные Озера. Я еду домой.

С улыбкой на лице она исчезла, и мы последовали за ней.

Мы всегда будем следовать.

Сейдж

— Слушайте меня, вы, хреновы, узловатые, жеребцы-производители, сукины дети! — прорычала Золотце, когда очередная схватка прошла, позволяя ей вдохнуть. Она использовала каждую возможность для вдоха с умом, проклиная всех нас, но в основном Слоана и меня за то, что мы ввели ее в это состояние.

— Ты думаешь, я шикарный жеребец? — Я выпятил грудь, довольный этим комплиментом.

— Это... не... комплимент! — Она откинулась на подушки, фыркнув от раздражения.

Балор дал ей лекарство и использовал свою целительскую магию, чтобы уменьшить боль, но моя пара была истощена. Когда он предсказал, что ее роды могут длиться несколько дней, он не ошибся. Прошло уже более двадцати четырех часов. Он заверил нас, что девочки находятся в оптимальном положении для безопасных, естественных родов, но с каждым часом мы все становились все более тревожными. Фишеру пришлось уйти в гребаный лес двенадцать часов назад, потому что если он находился в одной комнате с ней, это его обездвиживало.

Оказывается, Балор был демоном многих талантов и смог поставить какой-то физический блок на способность Фиша чувствовать ее боль, но этого было недостаточно. Между плачем и криками Золотца, бесконечным нытьем и метаниями Кая, нервными хмурыми взглядами Слоана, вертолётным отцовством Кама, нелепыми вопросами Фариса и моим собственным волнением... Для нашего эмпата это было слишком.

Мы решили выходить из комнаты по часу, чтобы Фишер мог побыть с ней наедине. Она сказала ему, что не хочет, чтобы он проходил через эти ментальные пытки, но он сказал, что настоящая пытка — сидеть одному в лесу и не участвовать в родах. Мы должны были позвать его, когда придет время рожать.

— Это слишком долго. Я не думаю, что это нормально. Где этот чертов демон? Балор?! — заорал Кай, выбегая из спальни, превращенной в импровизированный родильный зал. Фарис проскользнул внутрь, гордо неся большую буханку хлеба и банку виноградного джема.

Прищуренные глаза Золотца следили за ним с точностью серийного убийцы, и я начинал беспокоиться за наши жизни, если эти дети не родятся скоро. Мы все смотрели, как он положил все на розовую кушетку, прежде чем выбежать из комнаты, бормоча проклятия.

— Какого черта он делает? — спросил Слоан, скрестив руки на груди.

Фарис влетел обратно в комнату, прежде чем кто-либо успел ответить. У нас не было ответов. Фарис делал что хотел. Он гордо поставил шестисрезный тостер на ее комод и включил его в розетку. Балор и Кай вернулись, и лекарь заверил оборотня, что да, это нормально. Особенно для мамы в первый раз. Телу потребуется время, чтобы подготовиться к родам. Кай не хотел этого слышать, и Кам схватил его за затылок как раз вовремя, чтобы остановить его от нападения на Балара.

Звук опущенного рычага тостера вернул внимание к Фарису.

— Проголодался? — спросил Балор, открывая свою сумку с принадлежностями.

Лицо Фариса скривилось от отвращения. — Как будто я стал бы есть это дерьмо. Это для моей Светлячка. Как вы скоро увидите, она стала довольно... свирепой. Бетти сказала мне на кухне, что она страдает от голода. Болезнь, легко излечимая перекусами.

— Я... надеру... его милую задницу... — тяжело дышала Золотце. Слоан провел рукой по лицу и застонал. Фарис прищурился на Слоана, и я воспринял это как сигнал вмешаться.

— Малыш Клык, — прошептал я, подходя к нему и улыбаясь в попытке разрядить обстановку. — Это было мило с твоей стороны. Где ты взял такой большой тостер?

Он широко улыбнулся моему интересу и начал перечислять характеристики этого супертостера. — Я подумал, что это будет хорошо, потому что знаешь, у нас большая семья. — Его глаза расширились. — Мне, наверное, стоит купить еще один. У нас скоро будет еще двое ртов. Я не потерплю ссор за тостер за завтраком. Это не кажется здоровой обстановкой. Плюс, я читал, что малышам очень нравятся тосты и все такое. У них также было клубничное варенье, и оно выглядело как кровь, так что я подумал, что мне, возможно, понравится?

Я не мог поверить своим ушам. Он попробовал варенье? Из всех продуктов? — Ну? Тебе понравилось?

От этой мысли по его телу пробежала дрожь, и он покачал головой. — Нет, блядь. Оно все... желеобразное и дрожащее. Одного маленького лизания было достаточно, чтобы понять, что это не для меня. Как можно есть такую еду? Гребанные психопаты. — Он был настолько серьезен, что я не мог сдержать громкого смеха. — Я знал, что ты согласишься со мной. Я никогда не видел себя в сексуальной связи с демоном, у которого дырявая задница, но вот мы здесь.

Он хлопнул меня по плечу и направился к кровати. — Какого черта? — выругался я и посмотрел на Слоана, Кая и Кама. Все трое тряслись от смеха, пытаясь быть тихими. Я налетел на них.

— Моя задница не дырявая. Продолжайте смеяться, ублюдки. Однажды у нас будет соревнование на самую тугую задницу, и я гарантирую вам, что выиграю. Это будет целое событие!

Они засмеялись еще громче, и